Как у нас было заранее еще в Берлине обусловлено с СЕДОВЫМ, я направился прямо с вокзала в гостиницу «Бристоль».
Эта гостиница расположена недалеко от вокзала, примерно в 5 минутах ходу. Моя встреча с СЕДОВЫМ произошла в вестибюле гостиницы, откуда мы зашли в кафе расположенном в первом этаже этой же гостиницы.
Сейчас я точно вспоминаю, что у входа в кафэ[389] была чёрная вывеска, на которой большими золотыми буквами была надпись «Бристоль».
Вопрос: Может быть это название кафэ, а не гостиницы?
Ответ: Может быть, но я хорошо помню вывеску «Бристоль» над кафэ, причём это кафэ расположено рядом с вестибюлем гостиницы. Припоминаю также, что с другой стороны кафэ в помещении первого этажа гостиницы расположен газетный киоск.
Вопрос: Как скоро вы поехали к ТРОЦКОМУ?
Ответ: Мы с СЕДОВЫМ пробыли в кафэ около часу, позавтракали, затем вызвали такси и поехали к ТРОЦКОМУ. Адреса дома, где я встречался с ТРОЦКИМ – я не помню. [390]
Как видно, Гольцман вспоминает здесь про большую вывеску с надписью «Бристоль», выполненную золотыми буквами на чёрном фоне – именно то, о чём удалось разузнать следователям НКВД! Причём, весь допрос происходит без его ознакомления с добытыми материалами! Кроме того, следователи пытались выяснить, сколько времени занимал путь от отеля до местопребывания Троцкого. Что ещё раз доказывает: они хотели узнать, где именно проходила встреча. Гольцман же твердил одно и то же – что адреса не помнит.
Важность этих допросов огромна. Они оставались на секретном хранении в течение 75 лет и не предназначались для публичного ознакомления с ними. Поэтому нет ни малейших оснований сомневаться в их подлинности. Допросы проводились без наводящих вопросов и оставляют хорошее впечатление. Очевидно, что следователи стремились выведать у Гольцмана как можно больше зацепок для проверки – отель/кафе, адрес, где он встречался с Троцким и т. д.
Расследование в НКВД, не оставляет и камня на камне от версии Александра Орлова. Как тот утверждал, при фабрикации истории следователи перепутали гостиницы в Осло и в Копенгагене, ошибочно считая, что отель «Бристоль» находится в столице Дании. Более того, чтобы спасти ситуацию после публикации статьи в «Социал-демократен», Ягода будто бы отправил опытного офицера в Копенгаген, но тот вернулся с пустыми руками.
Попытка проведения альтернативная демонстрация «троцкистской» оппозиции в Москве 7 ноября 1927 г. Современный рисунок
Теперь мы можем установить: Орлов намеренно лгал. Ягода никого не посылал в Копенгаген ради «спасения ситуации», ибо месяцем ранее НКВД предпринял целенаправленные усилия для выяснения истинного положения дел, а также правды о «Гранд отеле» и «кондитори „Бристоль“». Кроме того, если офицер был бы настолько опытен, как настаивает Орлов, тогда практически исключено, что «Гранд отель» и кафе «Бристоль» никак не могли пройти мимо внимания, поскольку это первое место, куда бы устремляется взгляд при осмотре местности вблизи и поодаль от железнодорожного вокзала.
7.5. Сопоставление показаний Гольцмана с датскими первичными источниками.
Как мы видели, на последнем допросе Гольцман упомянул чёрную вывеску с надписью на ней золотыми буквами. Показания, сделанные без какого-либо принуждения, полностью совпадают с тем, что можно увидеть на фото 1929 года. Что подтверждаются записями и в адресной книге, и в телефонном справочнике.
Кроме того, Гольцман описал свой маршрут в Копенгаген: поездом со Штеттинского вокзала в Берлине он выехал в 7–8 часов вечера, и, следуя через Росток-Варнемюнде, прибыл к 8–9 утра в Копенгаген. В соответствующем первичном источнике – расписании поездов по маршруту Копенгаген-Берлин указано: с берлинского вокзала Штеттин ночной поезд отправляется в 19:00 и прибывает в Копенгаген в 06:05. Тем самым, подтверждается заявление Гольцмана, что он отправился в путь из Берлина в 19:00–20:00 часов. Однако между расписанием и названным Гольцманом временем прибытия в Копенгаген есть расхождение. Возможно, ночной поезд из Берлина в Копенгаген, по какой-то причине, опоздал на 1–2 часа. Такое случается, хотя и не часто. Другой вариант – Гольцман сделал пересадку. Ночной поезд останавливался на станции Маснедо утром в 03:56, где в 04:09 можно было пересесть на поезд со временем прибытия в Копенгаген в 08:51.
Естественно, возникает вопрос: зачем среди ночи Гольцман сделал пересадку? Самое правдоподобное объяснение – он поступил так из осторожности. Ехал он нелегально, и в ночном поезде с, вероятно, большим числом немецких (и, нельзя исключать, советских) пассажиров, поэтому он мог столкнуться с кем-то, кто мог его узнать. Поездом из Маснедо в основном пользовалось местное население, и риск нежелательной встречи был гораздо меньше. Кроме того, можно предположить, что Троцкий и Седов точно определили время встречи (около 10 часов утра, как сказано в показаниях Гольцмана). Тогда Гольцману не имело смысла приезжать слишком рано, иначе бы пришлось жидать 4 часа, а он не хотел оставаться в Копенгагене дольше, чем необходимо – что также соответствует показаниям Гольцмана на допросе 5 июля 1936 года (что он не хотел оставлять никаких следов своего приезда в Копенгаген).