Группа РСДРП по оценкам жандармерии насчитывала более 80 человек, половина из которых состояла в боевой дружине, впрочем, не имевшей оружия. Имевшиеся ранее револьверы были конфискованы при арестах, а приобрести взамен другие было сложно: по новому постановлению разрешение на приобретение оружия давал лично губернатор[66].
У эсеров дела обстояли хуже. Их организация насчитывала всего 25–30 человек, преимущественно в городской трамвайной компании. Несколько активистов работали в судоходстве и судоремонте – на заводе Нобель, в «Мазуте» и «Восточном обществе». К организации присоединился арестованный ранее депутат Евреинов, заработавший в тюрьме туберкулез. Для его освобождения был внесен крупный залог в размере 1000 рублей. Часть суммы, скорее всего, внесли служащие фирмы «Нобель», где служил брат Евреинова Михаил. С согласия властей Евреинов отъехал на лечение, и его место занял студент Кафанов, сумевший где-то раздобыть типографский шрифт[67].
Накануне 1 мая губернатор выпустил официальное заявление, угрожая в случае выхода астраханцев на улицы бросить против них войска. Угроза не возымела никакого действия.
30 апреля состоялось сразу две манифестации приказчиков, выступивших в качестве ударной силы сопротивления. Двести человек собрались в привычном месте, то есть под окнами губернатора, а потом прошлись до порта. Еще сотня человек отправились через всю южную часть города в парк велосипедистов. Среди собравшихся раздавали социал-демократические и эсеровские листовки. Попытка полиции провести задержания была пресечена.
«С утра 1 мая 1906 года улицы города пестрели группами рабочих и других лиц в красных рубашках, снимавших рабочих с работы и закрывавших магазины (за исключением ресторанов, пивных и кабаков), – писала пресса – Были сняты с работы и наборщики типографии, вследствие чего астраханские газеты не вышли. К 10.00 в городе закрылись все торговые заведения. На улицах людно, масса красных рубах»[68].
Служащие городской Управы устроили голосование и в соотношении 38:8 решили тоже прекратить работу и праздновать. Несколько сот рабочих собрались у Биржи.
У дома Губина произошла стычка. Здесь на первом этаже располагались магазины, а рядом на Кутуме обыкновенно разгружали рыбу. Прибывшие с низовьев ловцы и местные извозчики к первому мая были настроены отрицательно. У них была сдельная оплата и терять деньги в разгар сезона они не хотели. Приказчики, пришедшие закрывать работу, были неожиданно атакованы и избиты. Одному из них выбили глаз. Разогнав приказчиков, обозленные извозчики стали искать хорошо одетых людей, подозревая в них социалистических агитаторов. Двум астраханцам, случайно шедшим мимо, пришлось спасаться бегством от разъяренной толпы и прятаться в аптеке. «У входа в аптеку стал старик-священник, который поощрял толпу, говоря – бей их, бей!». Осажденным удалось уйти через задний ход и подкупив одного из извозчиков, бегло покинуть место событий. В них швыряли камни и пытались догнать.
Зато социалисты к полной неожиданности властей и восторгу публики провели митинг на Канаве. В самом прямом смысле этого слова. Со стороны стрелки прибыло тридцать разукрашенных красными флагами лодок. «Вся Канава была запружена народом так, что не было прохода. Толпа в самом разношерстном составе фланировала с песнями самого современного характера до революционных включительно. С лодок неслись „марсельеза“ и речи, с берега им отвечали. С лодок пускали и фейерверки»[69].
Идея митинга на воде понравилась. В последующие несколько недель акции с лодками на Канаве повторялись многократно и часто затягивались до полуночи.
Но уличными акциями дело не ограничивалось. 20 мая социалисты пришли на митинг в «Общественном собрании», организованный кадетами. Кадетов было мало, а социалистов и людей им симпатизирующих много. Залы и хоры были переполнены. После доклада кадетского лидера Дайхеса слово взял эсдек Редкозубов. «Редкозубов критически разобрал весь доклад Дайхеса и сильно обвинил кадетов. Речь его с начала до конца прерывалась аплодисментами даже со стороны кадетов». Дайхес попытался оправдаться, но несмотря на опыт помощника присяжного поверенного делал это, как отмечали смотревшие на зрелище с восторгом журналисты, вяло и неубедительно. Дело закончилось тем, что кадеты ушли с собственного мероприятия, а эсдеки азартно переключились на эсеров. Последние предлагали проигнорировать выборы в госдуму и поддержки в зале не получили. Собрание закончилось ближе к полуночи с полным торжеством социал-демократов[70].