Больше преуспела другая колонна, собравшая до 1000 человек и сумевшая пройти по Косе и Эллингу. Полусотня казаков оказалась бессильна и отступила. В итоге днем стачка охватила часть города. Бастовали порт «Кавказ и Меркурий», бастовали типографии, завод «Норен», лесопильное предприятие, ряд строек.
Профсоюзы потребовали немедленно собрать городскую думу. Депутаты собрались и началось совещание. Спустя два часа разговора прибыл вестовой от губернатора. Он сказал, что профсоюз таскалей закрыт, никаких переговоров не будет, и заседание в Думе надо прекращать. На этом оно и прекратилось[95].
В шесть утра 26 июля рабочие всех профессий, кроме конопатчиков, собрались на Бирже труда. Вся площадь была запружена огромной массой народа. Десятитысячный митинг стал одним из крупнейших в истории Астрахани[96].
На массовом митинге было принято решение начать общегородскую стачку. Среди выступавших были Султанов, и Левханьянц. С митинга участники разошлись множеством групп, которые заходили по пути в мастерские, на пристани, заводы и в торговые заведения и предлагали рабочим и служащим прекратить работу.
В целом активистам сопутствовал успех. Встала пристань Кавказ и Меркурий. Остановился городской трамвай. Закрылись магазины в Табачном ряду. Многие владельцы крупных магазинов сами прекратили торговлю. На пристанях работали только грузчики-персы.
В южной части города, на Эллинге встали лесопилки заводов Епифанова и Буракова, мехзавод Норен, ремцеха Митрофанова, Красавина, Журавлева и Бермана.
У Земляного моста[97] собралось около двух тысяч человек. Против них были направлены полиция и казаки, но силу применить не рискнули. Столкновение с такой массой рабочих имело иные перспективы, чем избиение интеллигенции и женщин в Александровском саду.
Но это не было беспрепятственное движение. Группа, вошедшая в порт, была рассеяна полицией. Не получилось прекратить работу и доков Кулакова, и по той же причине. У бондарей встали только четыре небольших цеха с сотней работников.
Триста рабочих подошли к пивному заводу Вейнера и потребовали прекратить работу. Они были атакованы казаками, применившими плетки. Один человек был задержан.
У помещения профсоюзов на рабочих напали казаки с нагайками. Однако казаки быстро отступили, и рабочие лидеры были преисполнены решимости. «Общее настроение рабочих повышенное», – отмечали жандармы.
27 июля распоряжением губернатора профсоюз грузчиков был запрещен.
И.о. губернатора Масальский заявил, что предприниматели «пообещали» не снижать зарплату и «не отказываются» принимать на работу членов профсоюза. Но «несмотря на такое гуманное отношение со стороны администрации члены союза таскалей, подстрекаемые людьми, никакого отношения к рабочему труду не имеющими, позволили себе вновь нарушать закон и произвели в городе беспорядки». Поэтому «всякие дальнейшие попытки к прекращению работы будут подавлять военной силой»[98].
Был введен запрет на сходы на улицах. Всем профсоюзам поступило предостережение о возможном закрытии. Начались аресты. Полиция задержала восемь человек, включая доктора Аршака Левханьянца, Андриана Жустова и Абрама Гузикова. Георгий Султанов сумел скрыться. Забастовка была раздавлена.
Поменялась и позиция депутатов, которые еще накануне выражали рабочим сочувствие. Когда на очередном заседании Думы председательствующий озвучил обращение грузчиков, из зала послышались множественные голоса: «Оставить! Довольно! Пора прекратить разговоры! Надоело!» Обращение рабочих было просто «принято к сведению»[99].
В ночь на 3 августа в тюрьме вспыхнул бунт. Его организаторами выступили Жустов, Бабалов и Гузиков. Они требовали, чтобы политзаключенные были размещены вместе, чтобы были разрешены свидания без полицейского присмотра и свобода передвижения по тюрьме. Ничего особенного в данных требованиях не было, поскольку еще недавно именно так были выстроены тюремные правила. Произошли столкновения. Во всей тюрьме были разбиты окна и койками выбиты двери. Пострадало до десяти охранников. В коридорах возникли баррикады. Тюремщики били плашмя шашками заключенных и, разумеется, победили. Зачинщиков заковали в кандалы, а через пару месяцев выслали из губернии. Левханьянц, например, был отправлен в Моздок[100].
100
ГААО, фонд 286, опись 1, дело 471а, том II, л.д. 498; ГААО, фонд 286, опись 1, дело 437а, л.д. 113