На фоне кризиса РСДРП не имевшие столь крепких позиций в рабочем классе эсеры пытались перехватить повестку. Их прокламация к грузчикам сообщала, что «ваш профсоюз закрыт разбойничьей администрацией, которая старалась вызвать вас на решительные действия, а потом вызвать погром по всей форме черносотенно-правительственной практики». По этому случаю эсеры высказались против стачек и призвали к… вооруженному восстанию.
«С оружием в руках, – обращались они уже к ловцам, – отстаивайте свое право на труд и на воду, выгоняйте кровопийц, беззубиковых, хлебниковых, агабабовых и всех прочих, сгубивших миллионы ваших жизней и расхитивших миллиарды народных богатств. Вы такие же крестьяне, только добываете средства к жизни не из земли, а из воды».
Социал-демократы вовсю использовали подпольную типографию. На протяжении года они выпустили множество листовок с использованием типографского шрифта и гектографа. Краску удалось украсть из губернской типографии[111]. Была даже напечатана брошюра с программой РСДРП.
«Можно ли реализовать народную программу? – спрашивали авторы брошюры у читателей. – Нет, так как Думу избирают только те, кто имеет доход более 1500 рублей. Только вооруженное восстание даст народу власть, а поэтому ждать от манифестов либералов нечего – не они победят самодержавие, а сам народ»[112].
Однако вместо революции результатом теперь считалось успешно проведенное собрание. Эсеры, например, сумели перехватить у кадетов председательство в Литературно-драматическом кружке, который теперь возглавил Аствацатуров. За крупное достижение это, конечно, считать было нельзя, тем более что спустя две недели после этого кружок закрыли[113]. У эсдеков было еще хуже. Их собрание в ночь перед сочельником на квартире Христофорова было пресечено полицией. Участников не задержали, но все они были переписаны.
Первая русская революция. Уличные бои с правительственными войсками. Репродукция из иностранного журнала
Проблемами левых пытались воспользоваться их соперники. И черносотенцы в лице юриста Купряшина, и кадеты пробовали создать подконтрольные им профсоюзы. Эти попытки не имели успеха. Более того, попытка кадетов издавать собственную газеты («Астраханский дневник») была пресечена полицией[114].
Грабежи и раньше были обыденным делом, но теперь бандиты стали изображать из себя благородных разбойников и прикрываться политикой. Все это вызывало возмущение не только у населения, но и у левых. Никакого отношения, по крайней мере в Астрахани, к пополнению партийной кассы «экспроприации» не имели. А политические последствия носили самый отрицательный характер. В конце мая полуразгромленный астраханский комитет РСДРП разместил в прессе отдельное обращение по этому поводу. «Мы отвергаем экспроприацию денежных капиталов в частных банках и все формы принудительных взносов для целей революции», – отмечали социалисты[115].
16 июля «именем революции» был ограблен извозчик, а 29 июля – винная лавка на углу Казанской и Ново-Лесной[116], из которой вынесли 375 рублей. Особое беспокойство властей вызывал транзит оружия на Кавказ, где в самом разгаре были столкновения между армянами и мусульманами. В доме Широкова на Пароходной улице было изъято три ящика с винтовками, предназначенными для получателей в Баку[117].
Впрочем, некоторые сообщения о левом терроре носили откровенно анекдотический характер.
25 сентября на городской пристани к полицейскому Мурову подошел 35-летний мужчина и сказал, что у него есть важное дело. Мужчину отвели в участок. Здесь таинственный незнакомец сообщил, что прибыл из Саратова в целях убийства губернатора и почему-то еще купца Гентшера. Далее он поведал, что опасное поручение было дано Нижегородским комитетом партии эсеров, что у него есть восемь бомб и два сообщника, и что товарищи по предприятию отказались поделиться с ним деньгами, отчего он и пошел сдаваться. На следующее утро мужчина протрезвел и сообщил, что все выдумал[118].
Еще 6 мая полицией был арестован реалист 7-го класса Мордвинцев. Мордвинцев вел агитацию уже несколько лет и считался за руководителя Военной секции группы РСДРП. В его вещах при обыске были найдены эсдековские листовки. Одноклассники собрали несколько десятков подписей учащихся в защиту своего товарища, но власти оказались непреклонны.
113
ГААО, фонд 286, опись 1, дело 437а, л.д. 221; Прикаспийская газета, 2 декабря 1906 года