Однако кружковая работа продолжалась. Владимир Сарабьянов вел занятия по историческому материализму, Христофоров по политэкономии, Никитин по аграрному вопросу.
В октябре вспыхнула забастовка в гимназии. Поводом послужил конфликт с одним из преподавателей, который отнял у учащихся революционные журналы «Молот» и «Народная воля». Администрация ответила угрозой закрытия учебного заведения и срочно собрала родителей. Родители рассудили, что учеба важнее. Под давлением с двух сторон гимназисты вернулись к занятиям. Но начальство решило не оставлять выступление без последствий и двадцать гимназистов были отстранены от занятий на несколько месяцев[119].
В гимназии несмотря на опасность отчислений прошла новая сходка. Сорок учащихся потребовали удалить полицию из стен гимназии и восстановить отстраненных товарищей. Их тоже отстранили[120]. Христофоров и Саградьян были исключены.
10 ноября социал-демократы с эффектом распространили листовки в театре Плотникова[121]. «В то время как опустился занавес в 21.30 после первого действия с 3-го яруса напротив оркестра были выброшены листовки РСДРП». Весь ряд был выкуплен гимназистами. В листовках от имени социал-демократии содержался призыв выбрать в Думу «наиболее честных и искренних защитников нашей партии». Никто ни на кого не донес, и жандармерия никого не нашла[122].
Летом 1906 года в преддверии выборов в Госдуму в селах прошли массовые сходы. Во Владимировке триста человек требовали земельной реформы[123]. Люди собирались в Ивановке, Николаевке, Красном Яру.
Стихийный митинг произошел в августовское воскресное утро на базарной площади в Болхунах. Неизвестный молодой человек завязал разговор с торговцами о политике и вскоре перед ним стоял весь базар – 400–500 человек. Разговор шел о налогах, бедности и разгоне Думы. Несколько сельских полицейских были бессильны. За помощью они обратились к… батюшке. Тот приказал звонить в колокола, чтобы люди не могли слышать друг друга. Это не имело результата. Тогда одетый в рясу образец морали и нравственности попробовал пустить слух, что «сообщники агитатора поджигают село с четырех сторон». Его высмеяли и выгнали. Митинг заканчивался. Селяне проводили агитатора до околицы, заблокировав попытки полиции его задержать.
На следующий день власти арестовали трех наиболее активных болхунцев, и жителям пришлось еще раз собираться, на этот раз уже чтобы вызволить односельчан. Собрание получилось массовым и власти отступили[124].
Серия столкновений прошла между ловцами и рыбоохраной в приморских селах.
Но самые главные события произошли на крайнем севере губернии, где власти сами создали себе проблемы. Местные городски и села объезжал вице-губернатор Масальский, являвший собой образец начальственного самодура. Прежний губернатор покинул регион, нового еще не назначили, и Масальский вовсю пользовался положением.
23 августа он прибыл в Николаевскую слободу. Здесь как и везде он в совершенно оскорбительном тоне общался с нижестоящими по службе, но неожиданно получил отпор. Местный старшина Василий Беляев (1867) заявил, что общаться с собой в таком тоне не позволит. Масальский приказал арестовать смелого старшину и отбыл дальше.
Беляев был не просто старшиной, а весьма популярным человеком в округе. Поднявшись на торговле мукой, он начал поддерживать местные газеты и даже открыл книжный магазин. Поэтому его хорошо знали и относились с уважением.
Ночью старшину Беляева под конвоем отправили в городок Царев, а в восемь утра во всех восьми церквях слободы раздался набат. На площадях раздался крик: «Украли старшину!». Быстро образовавшаяся толпа пошла разбираться с начальством. Бледный земский начальник стоял посреди народа, неистово крестился и сбивчиво рассказывал, что во всем виноват врио губернатора. За неимением губернатора, земского начальника все равно посадили в холодный подвал. Остальные представители власти бежали из города, спешно ускакав на лошадях или сплавившись вниз по реке. Становой пристав запоздал и нашел лишь старую лодку без весел. Ему пришлось грести доской.