По северным уездам в Думу был избран Василий Беляев – тот самый старшина Николаевской слободы, из-за ареста которого в Николаевске прошли массовые протесты. Беляев тоже примкнул к оппозиции, войдя во фракцию Трудовиков.
Правительственные войска расстреливают участников революционного движения. Репродукция из иностранного журнала
Однако все трое недолго были депутатами. Уже летом 1907 года вторая Дума была разогнана указом царя.
Наступил период реакции.
Цензура, впрочем, еще не окончательно схлопнула свои железные объятия на публичном поле. Еще в мае активно продавались книги Мартова («Пролетарская борьба в России»), Л.Дейча («16 лет в Сибири»), Э.Вандервельде («Положение рабочего класса в Бельгии, Германии и Италии») и даже Н.Троцкого («Наша революция», «История Совета рабочих депутатов» и др.). Стоили они относительно доступно, от 30 копеек до рубля, и «Астраханский вестник» на первой полосе предлагал выписать эту очевидно революционную литературу из столицы[130].
Инерционно продолжались выступления рабочих, но после арестов и запретов прежний масштаб был недостижим.
13 февраля забастовали 50 рабочих колесных мастерских. Хозяева мастерских, пойдя на сокращение рабочего дня, взамен решили отменить предоставление обедов и квартир. Акция была немногочисленной и вряд ли возымела результат[131].
Еще проводили собрания профсоюзы: плотники, маляры, сапожники. Но народа приходило немного и даже на встречи с 10–15 активистами являлся полицейский офицер. Свободно обсуждать в этих условиях что-то было сложно. Впрочем, Роман Аствацатуров каким-то образом умудрился провести на конференции механиков решение направить телеграмму поддержки думским социал-демократам, но это было исключением из правил.
В основном же профсоюзные активисты вели себя сковано. Даже наиболее сильный союз приказчиков, еще собиравший аудитории по триста человек, договорился не затрагивать политические вопросы, опасаясь закрытия[132]. Власти способствовали таким настроениям. Три газеты, в которых сообщалось о собрании союза, были последовательно конфискованы[133].
В марте Шпилев создал экзотическую организацию под названием «Союз безработных», которая в силу отсутствия рычагов влияния, конечно, не имела никаких возможностей что-то сделать. В пространной речи он объяснил разницу между петицией и резолюцией. В союз записалось 120 человек. Через два дня Шпилев и остальные лидеры были арестованы[134]. Прошли обыски и в профсоюзах. При этом в конторе профсоюзов произошла сюрреалистическая сцена. «Где хранится оружие??» – сторож указал пальцем на стоявшую на кухне кочергу и сказал: «Кроме этого – ничего»[135]. Поводом к арестам послужила подготовка союза судовых служащих к забастовке.
Летом профсоюзы смогли настоять на создании комиссии гордумы по нормировке труда. Возглавлял рабочих Андриан Жустов. Еще 15 ноября 1906 года был принят закон о 12-часовом рабочем дне, включавшим в себя два часа обеденного перерыва. Но на местах, и в том числе в Астрахани, закон фактически не работал. Обеденный перерыв давался без отрыва от работы и представлял собой короткий перекус, а сам рабочий день в большинстве случаев был намного дольше.
Ювелиры, например, трудились по 12–13 часов, а у сдельщиков рабочий день мог продолжаться и 16–20 часов![136] Наибольших перемен добились возглавляемые Жустовым каменщики. Их рабочий день сократился с 15–16 часов до девяти, а первым объектов в Астрахани, по которому был введен 8-часовой рабочий день, оказалось строительство Армянской богадельни на Канаве.
Предприниматели дружно выступили против сокращения рабочего времени. Депутат Егоров рассказывал про преимущества «свободы труда». Представитель ювелирного бизнеса про культурные ценности («я ничего не имею против восьмичасового рабочего дня, но сейчас этого нельзя. Рабочие не культурны, не мастера, плохо работают»). Владельцы предприятий, где работали женщины, вообще отказались отпускать профсоюзных активистов на депутатскую комиссию.
Жустов оппонировал. Он произнес эмоциональную речь о том, что снижение рабочего времени очевидно снизит и безработицу, бросив в завершение состоятельной аудитории: «если вы не дадите 8-часовой рабочий день, то вы и не люди!».