Рабочий напор дал результат. Городская дума единогласно приняла решение ввести в Астрахани 8-часовой рабочий день, к которому добавлялся двухчасовой обеденный перерыв. Фактически по указанным причинам это был 9–9.5 часовой рабочий день, и соблюдалось решение депутатов не везде, но это была важная победа, закрепляющая права рабочего класса.
Уличные манифестации были уже невозможны.
24 апреля остававшиеся на свободе лидеры социал-демократов провели встречу по подготовке 1 мая. Встреча проходила на свежем воздухе на берегу Бакалдинской протоки, но несмотря на ограниченное число участников, информация о ней стала известна властям. Основные ее участники – в том числе Андриан Жустов, Роман Аствацатуров, Михаил Непряхин и Георгий Султанов – были арестованы и следующую неделю провели в тюрьме. В первых числах мая их выпустили[137].
29 апреля у Скаржинского ерика собралось 60–70 оппозиционно настроенных приказчиков, но полиция без затруднений рассеяла их на немногочисленные группы.
Утром 1 мая несколько групп приказчиков попытались закрыть магазины на Артиллерийской улице и в Табачном ряду. Около 70 приказчиков собрались под окнами у губернатора. Полиция быстро пресекла эти акции и провела задержания. Единственным успешным действием можно было считать забастовки в «Шарлау» и типографиях.
Вечером 1 мая горожане массово вышли на Канаву. Годом ранее здесь проходили манифестации на воде, жандармы ожидали повторения событий и сами вышли на пяти лодках. Но лодок под красными флагами оказалось на порядок больше. Особенно организованно проявили себя наиболее квалифицированные рабочие Астрахани – сотрудники городского трамвая. Машинисты и кондукторы запели «Марсельезу», с берега активно подхватили. Полиция не справилась. И тогда против астраханцев вновь вызвали казаков с плетками. Люди бежали.
Около тысячи рабочих пытались собраться в Форпосте, но казаки вынудили людей разойтись.
Спокойно отметили праздник труда только работники революционной пристани «Мазут», где работодатель предоставил им выходной день[138].
В последующие две недели у Полицейского моста вечерами еще выходили лодки, гребцы и пассажиры которых пели революционные песни, но массового характера это не носило.
Лишь в начале июля около тридцати человек попробовали провести митинг в Александровском саду, но он был быстро пресечен полицией, которую активно поддержали обыватели[139].
Под уклон шло дело и в рабочих коллективах.
Отдельные проявления активизма еще наблюдались, конечно. 13 июня собрание рабочих лесопильных мастерских приняло решение о создании профсоюза. Через пару недель он был зарегистрирован.
В августе с требованием повышения зарплаты несколько дней бастовали рабочие бондарных мастерских Форпоста. На собрании профсоюза приказчиков выступил известный социал-демократ Михаил Непряхин.
Но активность профсоюзов резко снизились, и отнюдь не только из-за давления властей. Город накрыла эпидемия холеры. К началу сентября от болезни умерли 920 человек, причем смертность достигала 30 %. Антисанитария и отсутствие медицинской помощи делали эпидемии смертельно опасными.
Конец года ознаменовался забастовкой типографских служащих. Они требовали повышения зарплаты на 15 %. Вечером пятеро лидеров были арестованы. Еще троим удалось скрыться. Это лишь возмутило рабочих, и забастовка продлилась еще пять дней, закончившись 20 декабря. Эффекта она не имела. Более того, в феврале 1908 года преследованию подверглись рабочие, собиравшие денежную помощь в поддержку арестованных товарищей[140].
В селах все затихло.
В марте 1907 года жители села Солодники направили телеграмму в Госдуму с требованием амнистировать политзаключенных, ввести прогрессивный налог и перераспределить землю. Жандармерия отреагировала обысками[141].
В селе Быково такую же телеграмму сходу отправить не получилось, так как старости наложил запрет со словами – «мне барин-земский не приказал никаких приговоров составлять на счет Думы»[142].
Собственно, на этих двух малозначительных эпизодах выступления в селах можно считать исчерпанными.