Но волну «экспроприаций» сбить не удавалось.
Под предлогом сбора денег на революцию по всей стране проснулись банды. У социалистов это вызывало оторопь.
«Не проходит дня, чтобы в том или ином конце Астрахани не было проведено грабежа. Грабят магазины, мелкие лавочки, грабят и убивают даже беззащитных старух, которым и жить то осталось, может быть, несколько месяцев, – писали в своей листовке эсеры. – И все эти грабежи называют громким словом „экспроприация“, а герои их – простые воры и грабители. Прикрываясь чужим именем, к ужасу находят сочувственное отношение в некоторых общественных слоях».
Носило это явление весьма своеобразный характер. Один астраханец, владевший магазином, например, получил от кого-то из клиентов письмо с требованием положить триста рублей на кладбище. «Хоть мы Вас и не считаем богача, – сообщалось в послании, – но Вы так дорого дерете с покупателей, что мы Вас считаем в своем роде экспроприатором»[161].
Отдельное внимание было уделено анархо-коммунистам. Собственно астраханцы к этому течению особого интереса не проявляли, но город служил местом пребывания иногородних анархистов. Сами они не очень понимали тонкостей идеологического позиционирования и называли себя то «анархо-коммунистами», то «максималистами», а занимались преимущественно грабежом.
Явлением это было весьма распространенным, и предприимчивые страховщики даже предлагали клиентам новый вид страхования – «от экспроприаций»[162].
23 сентября кассир Астраханско-Красноярского банка сообщил, что возле банка ходят всякие подозрительные люди, которые могут взять и банк ограбить. Он не заблуждался. Полиция прибыла к банку и обнаружила одного потенциального экспроприатора. При задержании у него был отнят револьвер «Смит-и-Вессон» и «большой кинжал в ножнах». Вскоре арестовали и остальных[163].
В конце октября в Астрахань прибыла группа «анархо-коммунистов» из Баку. Ее основали выходцы из богемы – студенты и художники. Начав с Санкт-Петербурга, вольные анархисты перебрались в Нижний Новгород, где шантажом и вооруженными грабежами обогатились на 40000 рублей. Фактически, это была банда, прикрывавшаяся идеальными соображениями, но деньги делившая строго между собой. В отличие от Камо и Сталина, за их спиной не было никакого подпольного центра, и ни на какие тайные типографии они средств не направляли. Главарь банды был человек прагматичный, и в Нижнем Новгороде покинул своих товарищей, вместе с кассой отправившись заграницу.
Остальной отряд спустился вниз по Волге и Каспию до Баку. Но в оживленном городе предприниматели привыкли к стрельбе, на угрозы не поддавались и сами были неплохо вооружены. Потратив остаток денег, банда повернула на Астрахань. Один из астраханцев позже рассказывал о том, как это выглядело: «придя в помещение союза безработных, я заметил шесть человек, угрюмо сидевших, а подойдя к ним и разговорившись, узнал, что у них нет денег на обед. Я предложил им около рубля, и они приняли»[164].
Рабочая демонстрация. Современная картина
Чуть освоившись, банда начала с малого. 16 ноября была ограблена на 50 рублей кассирша театральной группы Струйкина. 30 ноября был совершен налет на магазин Павлова[165]. Четверо вооруженных револьверами молодых людей вошли с возгласом «руки вверх и ни с места!». Члены профсоюза приказчиков ничуть не испугались. Они вступили с гангстерами в спор, а старший приказчик поднял крик. Столкнувшись с сопротивлением, нападавшие открыли пальбу по стенам, после чего сбежали на улицу, скрывшись в трущебах Облупинской площади.
Следующее мероприятие закончилось еще хуже. Посмотрев на вывески в центре города, бандиты решили шантажировать братьев Гентшер, владельцев большого магазина в центре Астрахани. Братьям была отправлена записка с требованием «пожертвовать на революцию» пятьсот рублей. Записка была скреплена печатью с надписью: «Группа анархо-коммунистов, смерть капиталу!». Гентшеры ничуть не испугались и сообщили в полицию. Пришедший за деньгами шантажист был арестован. Вскоре еще пятеро его подельников были арестованы. Озлобленные главари группы написал Гентшерам, что бросят в их дом бомбу, но это были пустые угрозы. Бомбы у них не было.