У Трусова в процессе обыска была обнаружена 51 брошюра социалистического содержания и 39 экземпляров листовок к бондарям, напечатанных на гектографе. Среди изъятых у Александра Евдокимовича книг были произведения Маркса, Энгельса, Каутского, Плеханова, Богданова, Ллойда, Либкнехта, Луначарского и «Развитие капитализма в России» Ильина (то есть Ленина). Никто из арестованных и близко не обладал такой библиотекой.
Начальник Жандармского управления лично вел допросы.
Константин Гейнрих благородно взял всю ответственность на себя. Заядлый курильщик, он был лишен спичек и табака, но мысли Гейнриха были далеко от личного комфорта. Он очень беспокоился за Летковскую, подозревая, что у нее в тюрьме может начаться цинга.
Тем временем на воле бастующие бондари добились победы. Владельцы мастерских повысили зарплату, прибавив сдельщикам по 8 копеек за тару, а контрактникам по 50 копеек в день. 13 января стачка завершилась[211].
Сразу после рождественских праздников арестованные стали забрасывать власти ходатайствами об изменении меры пресечения. Люди это были небогатые, часто единственные кормильцы в семье, без финансовых накоплений и их близкие оказались в отчаянном положении. «Я служил в конторе Элухен, – писал Александр Трусов губернатору, – работал с утра до вечера, остальное же время отдавал своей семье, которая состоит из старушки матери, жены и ребенка. Арестованный по предписанию начальника Жандармского управления, я томлюсь в одиночестве, а семья терпит нужды и лишения»[212].
Об условиях пребывания в одиночной камере говорит тот факт, что Трусов попросил жену передать ему подушку. Поскольку ходатайство об освобождении было отклонено, Трусов написал новое письмо губернатору, на этот раз с ходатайством о передаче ему «Происхождения видов» Дарвина и «Капитала» Маркса.
Следующая забастовка бондарей проходила уже без социал-демократов. Она началась 16 мая 1912 года в Архиерейском поселке. Бондари требовали поднять зарплату на 5 копеек за мелкую посуду и на 10 копеек за крупную тару. Стачка охватила около пятисот человек, после чего требования были удовлетворены[213].
24 октября 1912 года на свежем воздухе, чуть в стороне от Форпоста, прошла сходка 14-ти бондарей, на которой было принято решение начать новую стачку. Через два дня новая встреча собрала уже 80 человек, а еще через день – более двухсот. Выступал Гейнрих, призвав к забастовке и созданию социалистических кружков. До забастовки дело не дошло, а Гейнриха опять взяли под стражу, и освободили только в апреле 1913 года[214]. Сдаваться он не собирался. Уже 26 апреля 1913 года Гейнрих организовал собрание рабочих, готовясь к маевке, а вечером того же дня вновь был арестован.
И хотя оставшийся на свободе Трусов успел распространить первомайские листовки, а под новый год без успеха прошла очередная стачка бондарей (300 человек), в целом организованная работа была разрушена.
В 1913 году бастовали официанты. Заработной платы у них вообще не было, она заменялась чаевыми. Официанты требовали минимального заработка в 15 рублей и бесплатных обедов[215]. В течение нескольких дней вместо официантов блюда разносили посудомойки и мальчики-подмастерья. В Луна-парке и Отрадном забастовка имела успех, в Аркадии всех участников уволили[216].
Небольшая стачка, в которой приняли участие 70–80 грузчиков, прошла на Солянке. Требования также касались повышения зарплаты[217]. Был достигнут успех.
Ограниченный результат имели стачки 160 работников соляных мельниц и 500 бондарей. Они добивались роста зарплаты.
В первой половине 1914 года наметилось некоторое оживление. В феврале бастовали 60 слесарей фирмы «Кавказ и Меркурий». В апреле бросили работу водители и кондукторов трамвайной компании. Они требовали восстановить на работе пять уволенных товарищей. Полиция вытеснила с территории предприятия бастующих. Из 37 поездов на линию вышло 24. Ими управляли специально обученные городовые. Стачка завершилась поражением. Более того, дирекция объявила локаут, уволил всех кондукторов и часть рабочих[218].
Зато успехом закончилась июльская стачка 544 бондарей, выступивших против снижения расценок[219].