Изъ Нагасаки я отплылъ на огромномъ тихо-океанскомъ пароходѣ «China», принадлежащемъ американской компаніи. За билетъ, въ такъ называемомъ «Européen Steerage» — среднее между нашимъ 2-мъ и 3-мъ классомъ — пришлось заплатить цѣлыхъ 180 іенъ, т. е. около 175 рублей. Несмотря на столь высокую плату за проѣздъ, помѣщеніе и пища были отвратительны. Что-либо худшее, чѣмъ условія на этомъ, считающемся самымъ лучшимъ тихо-океанскимъ пароходомъ, трудно себѣ представить даже въ Россіи: пища, скверно приготовленная, подавалась до того неряшливо, что непріятно было прикоснуться къ ней; въ крошечныхъ каютахъ, имѣвшихъ по три яруса, помѣщалось по шести человѣкъ; въ нихъ было тѣсно, грязно и неудобно; спеціальнаго мѣста для прогулокъ для лицъ нашего класса не было и пр. Въ этихъ условіяхъ нужно было пробыть цѣлыхъ 21 день!
Воспользовавшись двухдневной остановкой «China» въ Іокагамѣ, я побывалъ, какъ въ этомъ городѣ, такъ и въ столицѣ Японіи — Токіо, до которой по желѣзной дорогѣ всего минутъ 20 ѣзды.
Описывать эти города я не буду, такъ какъ едва успѣлъ ихъ осмотрѣть. Скажу лишь, что, какъ и Нагасаки, они не похожи на европейскіе города, но очень оригинальны.
Въ теченіе первыхъ пяти дней моего путешествія я не могъ объясняться ни съ кѣмъ изъ пассажировъ, вслѣдствіе незнанія мною англійскаго языка, и мнѣ было, поэтому, довольно тоскливо. Но въ Іокагамѣ на нашъ пароходъ сѣлъ французъ, нѣмецъ и одинъ японецъ, говорившій немного по нѣмецки. У насъ, такимъ образомъ, составилась небезъинтересная интернаціональная компанія, державшаяся вмѣстѣ. Разговоры, шутки и анекдоты заполняли наше время, тянущееся безконечно долго при морскомъ плаваніи.
На 16-й день пароходъ нашъ присталъ въ Гонолуло, главномъ городѣ Гавайскихъ или Сандвичевыхъ острововъ, гдѣ мы должны были пробыть сутки. Будучи еще въ Благовѣщенскѣ, я случайно узналъ, что одинъ мой хорошій знакомый, Судзиловскій онъ же д-ръ Россель, живетъ на одномъ изъ этихъ острововъ. Его я встрѣчалъ въ началѣ 80-хъ годовъ въ Швейцаріи, — фамилію «Россель» онъ принялъ лишь заграницей, сдѣлавшись американскимъ гражданиномъ. Участникъ революціоннаго движенія начала 70-хъ годовъ, онъ, ставъ нелегальнымъ, бѣжалъ заграницу, гдѣ проживалъ въ разныхъ странахъ, начиная съ Сѣв.-Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ и кончая Румыніей и Болгаріей. Россель всюду умѣлъ скоро освоиться съ мѣстными условіями и, быстро ознакомившись съ языкомъ данной страны, входилъ въ ея интересы и нужды[52].
Очутившись совершенно неожиданно на Сандвичевыхъ островахъ, я рѣшилъ воспользоваться остановкой парохода, чтобы розыскать д-ра Росселя. При содѣйствіи пассажира-француза, мнѣ лишь къ вечеру удалось узнать, что мой старый знакомый живетъ на другомъ островѣ этого архипелага, но, по счастью, въ данное время находится какъ разъ въ г. Гонолуло. Послѣ довольно продолжительныхъ поисковъ, мы нашли его квартиру, но не застали его дома. Тогда я оставилъ ему записку, въ которой сообщилъ, что одинъ старый его товарищъ, ѣдущій изъ Сибири въ Западную Европу, хотѣлъ бы повидаться съ нимъ, почему я и предложилъ ему придти утромъ на пароходъ «China» и спросить «русскаго пассажира», — фамилію свою я умышленно подписалъ неразборчиво, желая убѣдиться, узнаетъ-ли онъ меня: мы не видались ровно 20 лѣтъ.
Прогуливаясь рано утромъ по палубѣ, я увидѣлъ вошедшаго на бортъ парохода совершенно сѣдого господина, одѣтаго въ бѣлое лѣтнее платье. Я пошелъ къ нему на встрѣчу, хотя онъ нисколько не походилъ на моего стараго товарища. Услыхавъ, что онъ разыскиваетъ «русскаго», я назвалъ его по фамиліи и предложилъ ему отгадать мою. Долго всматривался онъ въ меня, но рѣшительно не могъ признать, такъ что я долженъ былъ самъ назвать себя.
— Дейчъ? Какими судьбами? — воскликнулъ онъ.
Въ немногихъ словахъ я сообщилъ ему о своемъ побѣгѣ изъ Сибири и о дальнѣйшемъ путешествіи.
— Такъ вы думаете сегодня же уѣхать? Ни въ какомъ случаѣ: вы должны у меня здѣсь погостить, пока я окончу свои дѣла въ Гонолуло, а затѣмъ поѣдете со мной на нашу ферму.
Предложеніе это сдѣлано было столь радушнымъ тономъ, что я готовъ былъ немедленно согласиться, но въ этомъ случаѣ пропадала уплоченная мною за проѣздъ отъ Гонолуло до С.-Франциско сравнительно большая сумма — 50 долларовъ (около 100 р.) Когда я высказалъ д-ру Росселю это соображеніе, онъ сказалъ:
— Пустяки! Не стоить этимъ смущаться, — я берусь это устроить.
Забравъ багажъ, мы затѣмъ сошли вмѣстѣ на берегъ, и я поселился у него на квартирѣ.
52
О немъ разсказываетъ Дебагорій-Мокріевичъ въ своихъ воспоминаніяхъ, а Е. Лазаревъ посвятилъ ему цѣлый очеркъ, озаглавленный «Гавайскій сенаторъ».