При помощи магии я отбросила его в середину зала, прямо к большой хрустальной колонне. Он лишь крепко сжал губы, даже не думая сдаваться. В его глазах клубилась тьма. В его руках обнаружилась огромная сила. Сколько я ни пыталась освободиться, мои усилия были тщетны. Только я собралась произнести заклинание, как он, развернувшись, обездвижил мои руки и прижал меня к стене. Эта поза… она была до ужаса непристойна. В мире смертных мне попадались рисунки «весенних дворцов». На одном из них были изображены люди в такой же позе. Отвлекшись, я блуждала мыслями где-то далеко, когда вдруг почувствовала боль в области шеи. Он… укусил меня! Его зубы были слишком острыми.
Е Хуа прижал меня к стене таким образом, что я не могла сопротивляться. Он тяжело дышал, пока скользил губами вниз по моей шее. Хотя я и сохранила остатки разума, мое тело предательски трепетало. Меня охватили невыразимые чувства – я забилась сильнее, пытаясь освободить руки, но не для того, чтобы оттолкнуть принца, а… чтобы его обнять.
Звуки с трудом проникали в разум, словно пробивались сквозь толщу воды. Смутно я расслышала чей-то голос. Он спросил:
– Если бы я всего лишился, ты бы осталась со мной?
Девушка тихо улыбнулась ему в ответ:
– Я бы не отвергла тебя, даже если бы у тебя не было ничего, кроме того меча, что висит на стене и ни на что не годится – разве только для рубки дров и охоты на зверей.
Эти непонятно откуда всплывшие в моем сознании слова превратили мой ясный разум в клейкую кашу. Тело от макушки до кончиков пальцев ног отказывалось мне подчиняться. Из потаенных уголков сердца хлынуло сдерживаемое на протяжении нескольких десятков тысяч лет желание. Оно сковало меня по рукам и ногам.
Одной рукой Е Хуа распахнул мое одеяние, его обжигающие губы проделали путь от ключицы до груди. Поскольку я на протяжении семидесяти тысяч лет поила Мо Юаня кровью из своего сердца, моя грудь была обезображена глубоким шрамом. Его левая рука, державшая мои запястья, слегка напряглась, и хватка усилилась. Губы Е Хуа снова и снова очерчивали круги вокруг моего шрама. Я откинула голову, с моих губ сорвался приглушенный стон. Кожу нещадно кололо от его поцелуев, боль была сильнее, чем от удара кинжалом. Боль вернула мне ясность сознания. В теле совсем не осталось сил, и я сползла по колонне вниз.
Е Хуа наконец-то отпустил меня. Как только мои руки освободились, я, не задумываясь, замахнулась, чтобы ударить его по лицу. Однако пощечина не достигла цели, ему удалось перехватить мою руку и снова притянуть меня в свои объятия. Он просунул правую руку под распахнутую полу одеяния и прижал ее к моему сердцу. Лицо Е Хуа все еще было бледным, но глаза горели огнем. Он спросил:
– Бай Цянь, есть ли в твоем сердце место для меня?
Он уже дважды спрашивал меня об этом, но я не знала, что ответить. Конечно, в моем сердце было место для него, но я не была уверена, что мы оба имеем в виду одно и то же. Последние два дня я размышляла о том, какое же место, в конце концов, принц занимает в моем сердце, но от этих размышлений у меня только разболелась голова. Его горячая рука, что покоилась на моей груди, медленно остывала. Свет, горящий в его глазах, постепенно потускнел, сменившись тьмой. Спустя время он убрал ладонь и медленно произнес:
– Ты столько лет ждала его возвращения и теперь, когда он вернулся, конечно, не можешь найти в своем сердце место для кого-то другого. Это лишь мои несбыточные мечты.
Я резко вскинула голову и посмотрела на него:
– Откуда ты знаешь о возвращении Мо Юаня?
Я не совсем понимала, что он имел в виду, ведь Мо Юань – мой наставник, а Е Хуа – это Е Хуа. Возвращение моего наставника не имело никакого отношения к чувствам, которые я испытывала к принцу. Однако о возвращении Мо Юаня знали только я, Чжэ Янь и Четвертый брат, ну еще Ми Гу и Би Фан. Откуда же об этом узнал Е Хуа?
Принц обернулся к дверями зала, затем безразличным голосом произнес:
– Высший бог Чжэ Янь поведал мне об этом. Я отправился за тобой в Цинцю, на полпути встретил его, и между нами состоялся небольшой разговор. Я знаю не только об этом, мне также известно, что ради скорейшего пробуждения высшего бога Мо Юаня ты отправишься в Небесный дворец, чтобы добыть лампу Сплетения душ.
Он помолчал, а затем спросил:
– Что будешь делать, когда получишь лампу?
Похоже, Чжэ Янь рассказал ему все: что следовало и что нет. Приложив руку ко лбу и вздохнув, я ответила:
– Я отправлюсь на остров Инчжоу[106], отыщу траву бессмертия и передам наставнику все свое самосовершенствование, что я накопила за семьдесят тысяч лет, чтобы он поскорее пришел в себя.