Под деревом стоял молодой мужчина в черном. Наклонившись, он коснулся надгробия.
Я будто спала наяву.
Затаив дыхание, я сделала пару шагов, боясь, что желанная иллюзия рассыплется от одного неосторожного движения.
Мужчина повернулся. Поднялся ветер, персиковая дымка за его спиной пошла волной. Он слабо улыбнулся. Е Хуа был таким же красивым, как в нашу первую встречу: четко очерченные брови, чернильно-черные волосы. Персиковые лепестки осыпались ему на плечи. Мой мир сузился до его глаз и голоса.
Е Хуа протянул руку и негромко сказал:
– Цянь-Цянь, иди ко мне.
Бонусные главы
Глава 1
Испытание длиною в жизнь
В тот год на тысячу цин Нефритового пруда расцвели лотосы. Женщина, которую он любил больше жизни, на его глазах, не колеблясь, бросилась вниз с помоста для наказания бессмертных.
Рожая его, матушка мучилась схватками семь дней. Ни один юный бог не приходил в мир с такой болью. Когда он наконец родился, золотистый свет залил все тридцать шесть небес, из ущелий Восточной пустоши ввысь устремились семьдесят две пятицветные птицы, которые летали вокруг дворца его матушки в течение восьмидесяти одного дня. В последний раз такое происходило, когда родился его второй дядя, Сан Цзи. Однако тогда у покоев супруги Небесного владыки кружило всего тридцать шесть пятицветных птиц.
От радости Небесный владыка не сдержал слез и на глазах у всех подданных в тронном зале отвесил поклон Востоку, возвестив:
– Бесконечна Небесная милость, наконец в моем роду появился наследник престола!
Так Небеса избрали наследника.
Избранный Небесами принц жил в соответствии с желаниями Небесного владыки и всегда оправдывал его ожидания. Собственно, у него не было права их не оправдывать. В те времена ничто не нарушало покой трех миров, и бессмертные вели беззаботную жизнь.
Когда Е Хуа было девять лет, он выглянул за ворота отцовского дворца Преодоления духа и увидел, как маленькие небожители с двумя пучками-рожками[137], сбившись в группки по двое-трое, гоняются за сверчками и играют в прятки. Он им страшно завидовал. Дети по природе своей склонны к играм, но он почти никогда ни с кем не играл.
Учителем принца, приглашенным Небесным владыкой, стал Совершенный человек Цы Хан[138]. Приближенный самого достопочтенного Верховного небожителя Лин Бао, он единственный во всем мире практиковал в равной степени как даосизм, так и буддизм. Каждый день в час Дракона Е Хуа относили в зал для учебы, где он должен был просидеть за книгами на большом золотом сиденье, отделанном нефритом, ровно четырнадцать часов, вплоть до часа Собаки, времени, когда, как говорят, зажигаются огни во всех домах.
Детей его возраста принято баловать и любить изо всех сил. В любви и заботе росли его дяди. Даже отца Е Хуа никогда не подвергали таким жестоким испытаниям. Он был еще очень мал, но, пока его ровесники и даже дети постарше вовсю веселились, ему дозволялось лишь сидеть в зале для занятий и лицезреть суровое лицо господина Цы Хана да огромные стопки свитков и томов древних книг. Одна только матушка жалела Е Хуа: иногда она варила ему сладкий отвар и приходила навестить его в учебном зале.
Ему было всего девять, он еще нетвердо стоял на ногах, а даосские и буддийские каноны так сложны для понимания. Однажды при матушке у него выкатилась слезинка, и материнское сердце не выдержало. Она бросилась к Небесному владыке молить о снисхождении. Небесный владыка вдруг пришел в ярость и возвестил, что, пока Е Хуа не исполнится двадцать тысяч лет и он не вознесется как высший бессмертный, ему запрещено видеться с матерью.
Однажды Будды устраивали собрание в Чистом пределе на Западных небесах, и господин Цы Хан отправился на эту встречу, оставив ученика без надзора. Е Хуа вместе с двумя подопечными Верховного небожителя Тай Шана тайком выскользнул из дворца посмотреть на диковинных зверей, которых тот разводил. Его нашел отец и велел как следует поколотить толстыми палками.
Отец тогда воскликнул:
– Почему ты не думаешь о своем будущем?! Однажды ты займешь трон Небесного владыки, тебе с рождения уготована иная судьба. Когда родился твой дядя Сан Цзи, явилось всего тридцать шесть пятицветных птиц, но он смог вознестись как высший бессмертный уже в тридцать тысяч лет! Подумать только, семьдесят две пятицветные птицы поднялись из глубоких ущелий, чтобы ознаменовать твое рождение. Если ты не вознесешься до тридцати тысяч лет, как отплатишь за доброту чудесных птиц, что проделали такой долгий путь к Небесам?
137
В Древнем Китае волосы почти никогда не оставляли распущенными. У детей они собирались в два пучка цзунцзяо (
138
Цы Хан (