Е Хуа растили как будущего Небесного владыку, и, хотя с ним особенно не церемонились в процессе обучения, никто и никогда, кроме Небесного владыки, двух его наставников и отца, не смел говорить с ним так непочтительно. Он немного разозлился.
– Если вам достанет способностей, возьмите пример с высшей богини Бай Цянь: не оставьте мне иного выбора, кроме как жениться на вас!
Спустя много лет ему не раз вспоминалась эта фраза, брошенная им тогда. За слова, что вырвались в порыве гнева, он заплатил слишком высокую цену.
Годы пролетели незаметно, ему исполнилось пятьдесят тысяч лет.
На Небесах существовало бесчисленное множество правил. Одно из них гласило, что те, кто рождался без божественного начала, могли получить шанс войти в сонм бессмертных через обретение духовного сознания путем самосовершенствования. Однако своим вознесением они нарушали сами законы мироздания, и потому для безмятежной и долгой жизни в Небесных чертогах им следовало отринуть семь желаний[151] и усмирить шесть чувств[152]. Если они не соблюдали это правило, их немедленно отправляли в Колесо Перерождений без права вновь подняться на Небеса.
Духам и смертным совершенствование давалось с трудом, поэтому после вознесения они строго придерживались этого правила и всегда жили с оглядкой, не смея тревожить покой пределов Трех Пречистых страстями суетного мира. Самые добросовестные возглавляли свои школы бессмертных. Каждый глава школы слыл знатоком правил. Однако каждый такой знаток признавал, что с точки зрения достойного поведения, отречения от желаний и воздержания никто на всех тридцати шести небесах не мог сравниться с Его Высочеством наследным принцем Е Хуа.
Третий дядя принца, Лянь Сун, обожал подшучивать над Е Хуа, распивая с ним вино. Как-то раз они завели спор о полной и ущербной луне, сравнив с ней полноту и ущербность жизни смертных. Лянь Сун, поперхнувшийся вином после одного особенно меткого высказывания Е Хуа, жаждал восстановить попранное достоинство. Он хлопнул племянника по плечу и с натянутой улыбкой заявил:
– Мальчишка… У самого жизнь неполна, а пытаешься мне что-то доказать. Воюешь по учебнику – все пустые рассуждения!
Е Хуа повертел в руках чашу.
– Отчего же моя жизнь неполна?
Лянь Сун мгновенно подобрался, принял вид много повидавшего на своем веку и наставительно произнес:
– Определить фазу луны невооруженным взглядом можно, лишь созерцая ночное небо с террасы для наблюдения за звездами. Но только познав вкус любви вне пределов Трех Пречистых, ты поймешь, полна твоя жизнь или нет.
Когда Лянь Сун закончил, Е Хуа только лишь слегка улыбнулся, не придав его словам особого значения. Для него любовь никогда не была чем-то важным.
К концу седьмого месяца посиделки за вином пришлось прекратить. Небесный владыка велел Е Хуа спуститься в мир смертных, чтобы усмирить буйствующего в Великой пустыне[153] Золотого зверя алого пламени – суань-ни.
Говорят, суань-ни перебрался из Южной пустоши в Восточную, в государство Чжунжун[154], десять лет назад. Был он настолько свиреп и жесток, что вызвал десятилетнюю засуху в стране, сжег тысячи ли земли и вытеснил с нее людей. Правитель Чжунжуна был человеком редкостного долготерпения, но, когда на десятый год суань-ни приглянулась его супруга и он без всяких церемоний утащил чужую жену к себе в пещеру, даже выдающееся терпение правителя Чжунжуна лопнуло. В гневе он перерезал себе горло. Его обозленную душу увлекло ветром в загробный мир, где он и поведал о всех бесчинствах суань-ни.
Хотя Золотой зверь алого пламени не обладал грозной славой древних чудовищ вроде таотэ или цюнци, по силе он им не уступал. Небесный владыка велел Е Хуа спуститься в мир смертных и в одиночку усмирить смутьяна: он хотел, чтобы его преемник отточил свои навыки в настоящем бою.
Семь дней Е Хуа бился с суань-ни на границе государства Чжунжун. Небо и земля померкли вокруг, и, хотя в конце концов ему удалось сразить мечом чудовище, от сильнейшего истощения принц вернулся в истинное тело. В первоначальной форме он являл собой величественного черного дракона, но Е Хуа понимал, что в мире смертных этот облик будет слишком бросаться в глаза. Поэтому он уменьшился до размеров маленькой змейки и заполз в неприметную пещеру на горе Цзюньцзи.
По всей горе Цзюньцзи росли персиковые деревья; как раз стоял сезон сбора персиков. Е Хуа неспешно обследовал пещеру и, найдя ее приемлемой, расслабился и уснул.
Сон был очень приятным. Е Хуа не знал, сколько проспал, когда он наконец открыл глаза, то понял, что находится не в сырой пещере, а в месте, больше похожем на соломенную хижину какого-то смертного. Это убежище выглядело ненадежным; деревянная дверь явно держалась на одном честном слове, не оставляя сомнений: стоит случайно толкнуть ее посильнее, и обвалится весь дом.
154
Государство Чжунжун (