– Рада слышать. И все-таки управлять магазином не так уж легко. С бизнесом тебе поначалу просто везло, и ты не успел освоить базу. В этот раз все сделаем правильно.
– Давай только не будем продавать магазин, как хочет сестра!
– Я много размышляла обо всем. Если ты возьмешься за магазин, то, я думаю, мы сможем уладить этот вопрос с Минчжон. Ну что, согласен?
Минсик открыл еще одну банку и сказал:
– Мам, давай выпьем. Долой деменцию!
В какой-то момент у меня перед глазами потемнело, но я сдержала подступающие слезы и выпила за это.
На следующий день мы с сыном гуляли по его кампусу. Он ворчал, что все сильно изменилось, но при этом постоянно останавливался и рассказывал истории университетских лет. Конечно, жаль, что все они имели отношение только к спортивной площадке или клубу, а не к библиотеке или конференц-залу, но все же я внимательно слушала о подвигах сына.
– Знаешь, я обошла это здание раз семь, – призналась я.
– Это когда?
– Пока ты был на собеседовании.
– А зачем? Потерялась, что ли?
– В шестой главе книги Иисуса Навина Господь велит ему семь раз обойти вокруг Иерихона, и стена падет, о чем оповестит юбилейный рог. Вот и я обошла семь раз вокруг этого здания, а потом сложила руки коробочкой и ухала, как сова.
Минсик недоуменно и с изумлением уставился на меня. Тогда я изобразила, как это выглядело. Сын покачал головой, а затем подошел ко мне и обнял.
– Ой, ну жарко же. Ты чего?
– Мам, я не подведу тебя. Раньше мне казалось, что ты помогаешь только другим… Я был таким дураком.
– Мы всего добились вместе: поступили в университет, управляли убыточным магазином. Но сейчас я устала, физически и морально. Так что позаботься и ты обо мне?
– Конечно!
Я тоже обняла Минсика. Несмотря на его внушительные размеры, он оставался все тем же маленьким ребенком.
Сын отвел меня в ресторан, где подавали супы от похмелья. По его словам, готовили там отменно, причем настолько, что многие даже задумывались, не добавляет ли повар фриму[34] в суп. Фрима! Слово из моих воспоминаний! Оказывается, сын тоже знал, что это такое, и мы вместе постарались уловить эти нотки во вкусе.
Суп и правда был отменным. В бульоне попадалось много крупных костей, отчего он получился только наваристее. Казалось, будто пьешь тонизирующий напиток, а не суп от похмелья. Ко мне внезапно вернулся аппетит, что не могло не радовать. После такого сытного обеда я всю обратную дорогу проспала на заднем сиденье.
– Так хорошо было съездить куда-то вместе. Много воспоминаний, вкусной еды, – сказала я, проснувшись.
Минсик с улыбкой обернулся.
– Суп от похмелья супер, да? Камбо тоже это знает. Как и все наши выпускники.
– Камбо – это продавец с ночной смены? Он тоже здесь учился?
– Ага, мы так и сдружились. Иначе бы я не стал звать его страшим товарищем.
– А я и удивилась. Обычно у тебя нет друзей. Расскажи подробнее про этого Камбо.
– По ощущениям он чем-то похож на Квака, который работал до него. Поначалу показался холодным, но потом я узнал его поближе и понял, что он добряк. Помнишь, этот, как там его… Токко или Токку… тоже отпугивал всех своим видом, да и характер был непростой.
– Ну, я бы так не сказала… Неважно. Как вы подружились-то?
Едва услышав вопрос, Минсик принялся хвастаться передо мной своим другом, совсем как ребенок. На самом деле я уже знала про Камбо от Сонсук. Он был разговорчивым, порою неуклюжим, но добрым. Но я притворилась, что мне ничего не известно, и внимательно слушала сына.
Камбо сгладил одиночество Минсика, выслушал его в трудную минуту. Это именно он посоветовал начальнику работать продавцом в собственном магазине, в то время как все прошлые дружки сына старались отобрать его деньги или лишить бизнеса. Чем дольше я слушала, тем больше убеждалась, что Минсик наконец-то встретил достойного товарища. Я была рада за него. Впереди показался Сеул, и на душе отчего-то стало спокойнее.
Как только Сонсук увидела меня, сразу же кинулась обнимать и даже расплакалась. Признаться, я и сама пустила слезу. Моей благодарности не было предела: Сонсук трудилась не покладая рук, чтобы мое отсутствие не сказалось на работе магазина. Наверное, прохожие уже стали на нас удивленно коситься. Ну и правда: две бабульки стоят у дверей и плачут. Минсик улыбнулся, пообещал присмотреть за магазином и отправил нас в кафе.
Мы взяли два латте и сели друг напротив друга. Спустя долгое время я наслаждалась не столько вкусом кофе, сколько вкусом городской жизни. Да простят меня сестра и племянница, но наслаждаться латте, глядя на столичные улицы, мне нравилось куда больше, чем пить чай в их саду.