Сквозь щелку в окне кафетерия хорошо слышен вой ветра на улице. За последние несколько часов он резко усилился. По мне, такая погода – идеальный фон для сегодняшнего вечера; это время года мне вообще нравится. Я люблю зиму. Нет ничего приятнее, чем сидеть в безопасности в теплом доме, пока на улице бушует буря. Из-за непонятных звуков и теней все становится таинственным, манящим. Это создает определенную атмосферу, правда ведь? По-моему, меня всегда привлекала темная сторона бытия.
Я придвигаюсь ближе к окну и вдыхаю запах сырости. Знакомый запах. Он напоминает мне запах от окна моей комнаты в той квартире, где мы с мамой жили дольше всего. Окно было подгнившим, рамы вздулись, краска облупилась. Когда мне бывало нечем заняться, я развлекалась тем, что отколупывала краску. А в плохую погоду в окне завывало, совсем как сейчас, и всегда стоял этот запах мокрой древесины. Запах сырости. Если подумать, это странно: гостиница ведь совсем новая, здесь не должно быть проблем с сыростью.
– Ирма, дружочек, закрой окно, – просит Эдда. Она входит в кафетерий, закутывается в шаль и включает чайник. Я слушаюсь, закрываю окно и вытираю капли на подоконнике тряпкой. – Здесь ужасно холодно.
– Прости, – говорю я. – Мне просто надо было свежим воздухом подышать.
– Вот это ты кстати! – Эдда снимает с вешалки вязаный кардиган и надевает его. Плечи у нее высоко подняты, она трет себе руки. – Погода портится. Надеюсь, завтра к полудню распогодится: наши постояльцы в это время будут разъезжаться по домам.
– Да, наверняка. – От мысли о завтрашнем полудне сердце бьется сильнее: они уедут! Завтра в этом же часу их номера будут стоять пустыми или туда заселятся новые постояльцы.
Когда приходит пора расставаться, я всегда немного грущу. Каждый раз, когда мы с мамой переезжали, я окидывала взглядом квартиру или школьный класс и думала: «Я больше сюда не вернусь». И от этой мысли всегда возникало одно и то же ощущение пустоты, словно кто-то умер.
Терпеть не могу расставаний.
Но многих ребят я все же потом видела много лет подряд, хотя они об этом и не знали. У меня отличная память на лица, хотя сама я незапоминающаяся.
Недавно я встретила бывшую одноклассницу, которой всегда казалось забавным называть меня не Ирмой, а Ширмой, и каждый раз дразнить так, когда я проходила мимо. Ну да, очень оригинально!
Я увидела ее в продуктовом магазине в сопровождении двух маленьких мальчиков, которые без конца ныли. Она выглядела измотанной, несмотря на нарядную одежду и макияж. Я заметила мелочи: тени на веках размазались, пояс на пальто грязный, как будто побывал в луже. Мы столкнулись в молочном отделе, она изобразила кривую улыбку и пробормотала: «Ах, извините», – даже не взглянув на меня.
Других бывших соседей я видела мельком на улицах города.
Третьих сама находила в интернете и наблюдала за их жизнью. Мне интересно, что вырастает из того или иного человека, какой жизненный путь он выбирает и какой след оставляет. И кто устраивается на престижную работу, заводит детей и страничку в соцсети. Кто выбивается из колеи и опаздывает на свой поезд. А потом, может быть, появляется на последних страницах газеты: имя, крошечная фотография и текст: «Наш возлюбленный сын и брат…»[11]
Эдда похлопывает меня по плечу.
– Ну, пора бы нам и за работу!
– Да, пора бы, – соглашаюсь я и встаю.
Эдда улыбается, но потом делается серьезной:
– Знаешь что, я недавно кое-что заметила.
– Что?
– Тут вокруг гостиницы бродил какой-то человек. Я его толком не разглядела и не поняла, точно ли это кто-то из постояльцев, но поведение у него было странное. – После небольшой заминки Эдда продолжает: – Я думала, может, это кто-то, связанный с этой семьей, а может, просто любопытный. Они ведь не скрывали, что остановятся именно у нас.
– Я зорко слежу. – Я таращу глаза в сторону окна.
– Спасибо, дружочек. А еще я хотела бы обсудить с тобой кое-что другое. Я знаю, что у нас договор только до Рождества, но есть ли у тебя возможность остаться подольше? От заказов просто отбою нет, и нам не помешает дополнительная помощь.
– Да, – соглашаюсь я. – Конечно. Можешь на меня рассчитывать.
– Спасибо, дружочек, – благодарит Эдда и уходит.
Я смотрю ей вслед и думаю, как хорошо было бы и дальше здесь работать. Но по правде говоря, все зависит от того, как пройдет сегодняшний вечер. Так что я ничего не обещаю.
Я подхожу к ресепшен, чтоб проверить, правильно ли настроено освещение. В такие вечера освещение – самое важное. Если не будет полумрака, не факт, что люди будут как следует развлекаться. Некоторым вещам как раз место там, где света нет. Когда они выходят из темноты, они меняют форму и становятся какими-то неприятными.