Чжао Юньлань услышал шум, а чуть погодя смог различить в нём голос:
– Ещё не стар, но силу потерял… – Он вздрогнул и стал прислушиваться, повторяя и сам, словно зачарованный: – Камень ещё не стар, но силу потерял… Вода не холодна, но льдом покрыта… Тело не рождённое, но уже мертво… Душа не тлела, но в пепел обратилась…
Палач, наблюдавший за Клином гор и рек, резко обернулся. Усмиритель тряхнул головой, отгоняя видения прочь, и разорвал связь с артефактом. В тот же миг он заметил отражённую от белого снега вспышку – за спиной Палача вдруг появился неизвестный и занёс огромный топор над его головой.
Чжао Юньлань ни на миг не забывал о пистолете у себя в кармане. Он молниеносно вскинул руку, нажал на спусковой крючок, и пуля вошла противнику точно в лоб. Палач, выхватив оружие, вихрем развернулся и ударил по лезвию топора. Послышался звон, и соперники отскочили друг от друга на несколько шагов.
Лицо нападавшего скрывала бледная маска, из дыры на лбу сочилась иссиня-чёрная жидкость. Демон медленно вытер чёрную кровь и повернулся к Чжао Юньланю. Лицо с нарисованными чертами скривилось в жуткой улыбке.
– Усмиритель… – произнёс вкрадчивый голос. – Прошла тысяча лет, а ты ничуть не изменился.
Чжао Юньлань не понял, о чём речь, и удивлённо вскинул бровь. Маска вновь сменила выражение: теперь неизвестный то ли смеялся, то ли плакал.
– Раньше ты не был так жесток ко мне. Впрочем, это неважно, всё же дар огня никогда не…
Палач не дал демону договорить и бросился в бой. Его клинок со свистом рассёк воздух. Чжао Юньлань никогда не видел Палача в такой ярости и попятился, чтобы не мешать поединку.
– Начальник Чжао, кто это? – спросила Ван Чжэн из часов.
Усмиритель с сигаретой в зубах присел на корточки и спрятал руки в рукава.
– Откуда мне знать? Я что, по-твоему, с каждым встречным-поперечным знаком? – Некоторое время он наблюдал за битвой со стороны, затем затушил сигарету и согрел ладони дыханием. – Камень не стар, но силу потерял… Вода не холодна, но льдом покрыта… – Чжао Юньлань постучал пальцем по циферблату. – У меня появилась идея, хочу проверить кое-что.
Ван Чжэн перепугалась и тотчас позвала:
– Начальник Чжао, начальник Чжао!
Не обращая на неё внимания, он снял с ремня связку ключей. Старый брелок в форме книги уже давно затёрся. На обратной стороне виднелся иероглиф «Усмиритель», а по обрезу тянулась тонкая щель, из-за чего вещица напоминала медальон для фото. Чжао Юньлань сжал брелок в ладони и направился к Клину гор и рек. Из земли тотчас появились сумрачные звери и, преградив Усмирителю дорогу, жадно уставились на него.
– А, теперь понятно, – лениво протянул Чжао Юньлань, окинув их взглядом. – Получается, он ваш хозяин, и вы украли Часы перерождения для него. Но зачем они вам сдались?
Твари грозно шагнули навстречу, но Усмиритель не испугался и, холодно усмехнувшись, щёлкнул брелоком. Тут же вспыхнул огонёк – миниатюрная книжка оказалась ещё и зажигалкой. Чжао Юньлань прикурил.
– Больше всего на свете я ненавижу наглых уродов и злобных шавок, встающих у меня на пути. А вы, ребята, просто два в одном, лучше не придумаешь!
Сигарета вылетела из его рук и превратилась в огромный пламенный шар, который устремился к тварям, оставляя за собой большой яркий хвост – точно комета.
– Пламя Самадхи! – закричал один из зверей, но поздно: его собратьев уже охватил огонь.
– Идиоты! Вы разве никогда не слышали о волшебной обезьяне, пронзающей небеса?[61]
В следующее мгновение тайное оружие Чжао Юньланя рвануло к подножию Клина гор и рек. Палач услышал за спиной шум и, замахнувшись клинком на демона в маске, обернулся. Глаза слепил яркий свет от огня. Не обнаружив Усмирителя, Палач в панике крикнул:
– Юньлань!
Демон даже не попытался уклониться, и лезвие оставило на маске глубокую трещину, но Палач решил не доводить дело до конца и отступил. Демон, рассмеявшись, ринулся к Чжао Юнь-ланю облаком чёрного тумана и погасил огонь своим длинным плащом. Сумрачные звери за его спиной окружили артефакт. Усмиритель сощурился и смерил противника взглядом.
– Этот петух бифан хвастал, мол, пламя Самадхи самого Сунь Укуна[62] до слёз доведёт, а оно даже тряпку твою не прожгло. Видать, ты у нас особа важная.