Последние дни выдались тяжёлыми. После попойки с Лан-гэ Чжао Юньлань целый день ехал по заснеженным перевалам, потом почти всю ночь не спал из-за обезумевших черепов, а под утро Ван Чжэн подсунула ему какую-то дрянь и сбежала. Пришлось тащиться по холоду к горному ущелью, биться с полчищем хищных тварей и испытать на себе мощь великого древнего артефакта. Разумеется, всё это не могло пройти бесследно. На следующее утро у Чжао Юньланя заклинило шею.
Проснувшись, он тотчас стал направо и налево раздавать указания, и поднялась суматоха. Всё началось с массажа от Линь Цзина. Псевдомонах едва не сломал начальнику позвоночник «алмазным пальцем»[63] и потом целых двадцать минут носился по хижине и двору, спасаясь от его гнева, пока Чжу Хун яростным криком не остановила это безумие. В наказание Чжао Юньлань отвесил подчинённому пару оплеух. Нестандартная разминка чудесным образом излечила ему шею, и он довольно зашагал в дом собирать вещи. По пути Чжао Юньлань подобрал Дацина и устроил на плече, будто меховой воротник.
– Откуда вообще взялся этот кот? – спросила староста, увидев необычную парочку – Он едет с нами? Я думала, он дикий.
– Где ты таких жирных диких котов видела? – спросил Чжао Юньлань и усмехнулся, за что тотчас получил лапой по лицу.
Староста подошла ближе и коснулась блестящей чёрной шерсти.
– Бедняжка, тебе пришлось лететь в багажном отсеке, – сочувственно протянула она. – Кстати, господин Чжао, наш учитель сказал, что на обратном пути сам сядет за руль, чтобы вы могли отдохнуть.
Начальник управления, держась рукой за оцарапанную щёку, обернулся и встретился взглядом с Шэнь Бэем. Профессор тут же опустил глаза и улыбнулся. За каждым его движением будто скрывалась тысяча слов. Полицейский вспомнил его пристальный взгляд прошлой ночью, и сердце защемило.
Весь путь к подножию Чжао Юньлань проспал на переднем сиденье и проснулся от звонка только в полдень, когда вдоль дороги уже стали появляться редкие домики. Лан-гэ объявил, что организовал для всех ночлег и на этот раз уж точно не позволит названному брату выйти из-за стола трезвым. Чжао Юньлань недовольно положил трубку. Больше всего на свете ему хотелось завалиться на кровать и хорошенько выспаться, а не пить в компании какого-то толстяка.
Плохая новость отбила всякое желание приставать к Шэнь Вэю, и он поскорее закрыл глаза, чтобы набраться сил перед предстоящим боем. Профессор дождался, пока дыхание Чжао Юньланя выровняется, и аккуратно поправил на нём плед.
План удался: к вечеру полицейский был как огурчик. Посиделки с Лан-гэ прошли под девизом «Когда болтуны встречаются, и тысячи бокалов мало; не остановятся, пока желудок не разорвёт!»[64] К сожалению, здоровье в какой-то момент подвело Чжао Юньланя: на шестой бутылке лицо полицейского стало бледнеть.
– Лей до краёв! – приказал официанту раскрасневшийся Лан-гэ.
Чжао Юньлань не хотел портить вечер и с горькой улыбкой потянулся к бокалу, но Шэнь Вэй решительно его остановил. Собутыльники с недоумением посмотрели на профессора, который всё это время молча сидел рядом.
– Начальник Чжао простудился на вершине и сейчас неважно себя чувствует, – пояснил Шэнь Вэй. Помощь пришла откуда не ждали. Полицейский не растерялся и подыграл, пару раз кашлянув для убедительности. – Он очень благодарен вам, господин Лан, за помощь, как и все мы. Разрешите поднять этот тост за вас. – Он легонько чокнулся с Лан-гэ и осушил бокал.
Толстяк опешил. Он привык выпивать с такими, как Чжао Юньлань, но всегда думал, что образованные и начитанные люди смотрят на него свысока, поэтому предпочитал с ними не связываться. Обрадовавшись новой компании, Лан-гэ тотчас переключил внимание на Шэнь Вэя.
Чжао Юньлань окинул взглядом всех сидящих за столом. Линь Цзин сослался на религию и обет трезвости и мирно поедал мясо. Чжу Хун прикинулась скромной, приличной девушкой, которая к спиртному даже не притрагивается, и развлекала себя дегустацией всех блюд на столе по очереди – так усердно, что даже головы не поднимала. Чу Шучжи, не осилив и половины бокала, прикинулся мёртвым, а Го Чанчэн… Вот уж кто проявил подлинную верность своему начальнику и отрубился без всякого притворства.
Чжао Юньлань мысленно составил список предателей и принялся на пару с профессором спаивать Лан-гэ. Когда толстяк наконец дошёл до кондиции, оба вздохнули с облегчением. Шэнь Вэй, очевидно, не привык к пьянкам: щёки заметно раскраснелись, взгляд затуманился. Он попытался встать, но не удержался и рухнул обратно на стул. Чжао Юньлань подхватил его и шепнул на ухо: