Коллекция Китерии Ипсон охватывала целые столетия и отдавала дань истории. С ней не могли сравниться ни сказочные кукольные коллекции Монтесумы[24], Виктории[25], или Юджина Фидда[26], ни коллекции Метрополитена[27], Южного Кенсингтона[28] или королевского дворца в старом Бухаресте, ни где-нибудь еще — предел мечтаний маленьких девочек.
Эта коллекция, которая собиралась на птицеферме в Айове и на берегах древнего мира, на кукурузных полях и в районах, насыщенных благоуханием мирта, в конце концов приводит нас к адвокату Джону Сомерсету Бондлингу и к его визиту двадцать третьего декабря, не так уж давнему визиту в резиденцию Куина.
Двадцать третье декабря обычно совсем не подходящее время для розыска Куинов. Инспектор Ричард Куин любит отмечать Рождество по старинке. Фаршированная индейка, к примеру, требует тщательной двадцатидвухчасовой готовки, а некоторые из ее ингредиентов не так-то легко найти в ближайшей лавке зеленщика. Что же касается Эллери, то он весь погружался в упаковку подарков. За месяц до Рождества он весь свой талант сыщика обращал на поиски необычной оберточной бумаги, красивых ленточек и изящных булавок. В оставшиеся два дня он творил красоту.
Вот почему, когда заявился адвокат Джон С. Бондлинг, инспектор Куин, облаченный в огромный фартук, был на кухне, по уши в fines herbes[29], в то время как Эллери, закрывшись в своем кабинете, на блестящих листочках фуксии с помощью серебристого дождя, муаровой темно-зеленой ленточки и еловых шишек создавал таинственную симфонию.
— Вряд ли это что-то даст, — пожав плечами, произнесла Никки, глядя на карточку адвоката Бондлинга, такую же потертую, как и сам адвокат. — Так вы утверждаете, мистер Бондлинг, что знакомы с инспектором?
— Вы просто скажите ему: Бондлинг, адвокат, — нетерпеливо перебил ее тот. — Парк-Роу. Он поймет.
— Только не вините меня, — сказала Никки, — если нарветесь на неприятности. Бог знает, на что он способен.
И она отправилась за инспектором Куином.
Когда она ушла, дверь в кабинет бесшумно приоткрылась, и в щели показался подозрительный глаз.
— Не тревожьтесь, — произнес владелец глаза, проскальзывая в щель и поспешно закрывая за собой дверь. — Вы же знаете, им нельзя доверять. Дети есть дети.
— Дети! — проворчал адвокат Бондлинг. — Так вы Эллери Куин, не так ли?
— Да. А что?
— Интересуетесь молодыми? Рождеством? Всякими там сиротами, куклами и тому подобным? — довольно злобно проговорил мистер Бондлинг.
— Пожалуй, да.
— Тем больше вы глупец. А вот и ваш отец. Инспектор Куин!
— Так это Бондлинг, — рассеянно произнес старый джентльмен, пожимая руку посетителю. — Мне позвонили из конторы и сказали, что кто-то должен прийти. Вы немного запачкались. Это кусочек печенки индейки. Вот, пожалуйста, возьмите мой платок. Вы знакомы с моим сыном? А с его секретаршей мисс Портер? Так что нас сюда привело, мистер Бондлинг?
— Дело в том, инспектор, что я — душеприказчик Китерии Ипсон и…
— Рад познакомиться с вами, мистер Бондлинг, — прервал его Эллери. — Никки, эта дверь закрыта, так что не делай вида, что забыла дорогу в ванную комнату…
— Китерия Ипсон, — хмуро пробормотал инспектор. — О да. Это же та, которая совсем недавно умерла.
— Оставив мне головную боль, — резко бросил мистер Бондлинг, — по размещению ее куклекции.
— Чего? — удивленно спросил Эллери, оторвав взгляд от ключа, который только что вынул из кармана.
— Куклы — коллекция. Куклекция. Она сама придумала это слово.
Эллери снова положил ключ в карман и прошел к своему креслу.
— Мне это записывать? — вздохнув, произнесла Никки.
— Куклекция, — машинально повторил Эллери.
— Тридцать лет собирала куклы!
— Да, Никки, запиши.
— Ну, хорошо, мистер Бондлинг, — сказал инспектор Куин, — так в чем дело? Вы знаете, Рождество бывает только раз в году.
— Согласно завещанию, — раздраженно заговорил адвокат, — куклекция должна быть продана с аукциона, а полученные средства использованы для формирования фонда помощи сиротам. Я отвечаю за распродажу, которая состоится сразу же после Нового года.
— Куклы и сироты, да? — растерянно пробормотал инспектор, думая совсем об ином — об январском черном перце и соленой приправе.