– Что ты здесь делаешь? – Яо Юань был немного озадачен. – Столько времени, а ты еще не дома. А если что-то случится!
– Я журналист, часто мне приходится работать на репортажах или интервью в еще более позднее время, и если ты за меня беспокоишься, то нечего было два года назад бросать меня одну и уезжать в Шанхай! – недовольно бросила Го Сяофэнь.
Поздней ночью в больнице было необычайно тихо, ссора двоих людей ненадолго нарушила тишину, но потом снова воцарилось безмолвие.
Долгое время они стояли, не глядя друг другу в глаза. Первым заговорил Яо Юань:
– Малыш, мы можем просто поговорить, не ссориться?
Го Сяофэнь глубоко вздохнула:
– Я пришла навестить больного… А ты как здесь оказался так поздно?
– Сегодня утром наша фирма проводила пресс-конференцию, заключали договор о стратегическом сотрудничестве с этой больницей, вместе запускаем программу «Регенерация здоровья». Я вместе с директором Ваном приезжал согласовать последние детали.
Го Сяофэнь удивилась:
– На этой пресс-конференции сегодня утром умер ваш генеральный директор Цянь Чэн, верно? Что вы теперь собираетесь делать?
– На холме Бабаошань[92] каждый день сжигают людей, но Земля тем не менее еще вертится, – пожал плечами Яо Юань. – Специалисты из похоронного бюро займутся своим делом, а «Регенерация здоровья» – это большой проект, его нельзя свернуть. Совет директоров уже передал все полномочия директору Вану. Эта программа очень важна и для Первой городской больницы, тот невысокий человек – это ассистент директора больницы Чжан Вэньчжи, он как раз лично занимается вопросами сотрудничества.
Яо Юань в общих чертах рассказал о программе, но по мере того, как Го Сяофэнь слушала его рассказ, она все больше хмурилась. Когда Яо Юань закончил, она вздохнула:
– Яо Юань, я работаю с правовой информацией и не очень разбираюсь в медицинских вопросах, но в последние годы деятельность по незаконной торговле донорскими органами приобрела крайне широкий размах. Злоумышленники ради наживы доходят до того, что среди бела дня похищают людей с улицы и под наркозом вырезают у них почки. Ваша «Регенерация здоровья», говоря простыми словами, представляет собой замену частей организма. А где вы берете эти запчасти? Кто доноры? Тебе это известно?
– Это коммерческая тайна.
– Но это не может быть тайной! – строго сказала Го Сяофэнь. – Все равно что выпустить на рынок новое лекарство без информации о его составе или напиток без перечисления добавок, которые использовались при производстве. Так нельзя! Операции по пересадке органов от неизвестных доноров незаконны, тебе нужно быть осторожнее, не стоит в это ввязываться. Если узнаешь что-то странное, сразу скажи мне.
– И тогда ты напишешь репортаж и прославишься? – с колкой иронией произнес Яо Юань. – Великий журналист Го так предана своей работе!
Го Сяофэнь почувствовала, как в груди поднимается ярость. Она напомнила Яо Юаню, что беспокоится исключительно о том, как бы он не оказался втянут в преступную деятельность, а он понял ее неправильно.
– Яо Юань, помнишь, когда мы еще учились в университете, мы обсуждали, что, если нам придется делать что-то неправильное, идущее вразрез с принципами морали? Мы еще думали, как лучше поступить. Я помню, ты тогда твердо сказал, что скорее предпочтешь лишиться работы, чем совершать нечестные поступки. Почему ты так изменился?!
– А ты как будто вчера окончила университет! Все еще наивная студентка? – холодно усмехнулся Яо Юань. – Принципы морали – это чепуха, которая ни в какое сравнение не идет с реальными деньгами! Раньше я и правда думал, что нужно жить по совести, потом понял, что это так не работает. Если у меня будут хотя бы мало-мальские моральные принципы, то я навечно останусь пассажиром без места в метро. Я решил: нужно отступить. Живешь ведь не для того, чтобы у тебя нимб над головой светился; соблюдаешь основные правила, и ладно. Тем более я год вертелся на бирже. Трейдеры, которые соблюдали правила, не выдерживали под натиском воротил, а те, кто не соблюдал никаких правил, загребали наши деньги. Ну и, как видишь, я все потерял, даже девушка меня бросила…
Го Сяофэнь слушала, и постепенно ее сковывал холод; под конец она совсем затосковала и, не имея сил ни на что больше, могла только смотреть на этого незнакомого человека, который был ей когда-то близок. Через некоторое время она развернулась и вышла из дверей больницы. Яо Юань по-прежнему стоял на том же месте, глядя ей вслед, как бы навсегда прощаясь с тем отрезком своей жизни, где они были вместе.
Го Сяофэнь долго шла вдоль стены, окружавшей территорию больницы, и внезапно вспомнила, что, прощаясь, Лэй Жун просила ее позвонить Хуянь Юню. Она вынула телефон и набрала номер. Долго звучали гудки, и наконец она услышала хмурый и глухой голос, какой обычно бывает у людей, с трудом очнувшихся от глубокого сна: