Она едва заметно улыбнулась и прошептала:
– Немного сырости, немного горечи и совсем чуть-чуть сладости. Так пахнет дыхание смерти, так пахнет земля после дождя.
Послесловие к исправленному изданию
С Хуан Цзинфэном мы вместе учились в университете. Я был студентом факультета китайской литературы, а он – факультета биохимии. Скорее всего, в этой жизни мы никогда бы и не узнали о существовании друг друга, если бы не летние военные сборы, где у нас появилась возможность познакомиться.
Если рассказать в общих чертах, каждый отряд был сформирован из студентов одного факультета и должен был проходить подготовку самостоятельно, но в конце военных сборов нужно было продемонстрировать университетскому руководству результаты двухнедельных тренировок. Тогда инструкторы выбрали из каждого отряда тех, кто лучше всего показал себя в рукопашном бою, и, объединив их в одну команду, начали интенсивно тренировать. Неожиданно для себя я, с моими весьма средними данными, оказался в их числе. Старшим в нашей группе был высокий и худой парень, с немного искривленной шеей, которую он по привычке постоянно вытягивал назад, и болезненно-бледным лицом. Он был неразговорчив и неулыбчив, взгляд его глаз, в которых большую часть занимали белки, всегда был направлен вверх, что придавало ему надменный вид. Тренировался он крайне усердно, пытаясь добиться сверхточных движений, и относился к занятиям с какой-то маниакальной серьезностью. Из-за его чрезвычайной худобы форма, которую нам выдали в лагере, сидела на нем очень свободно, и всякий раз, когда он выполнял удар, раздавался свистящий звук, что придавало ему сходство с великим мастером ушу и очень забавляло балбесов вроде меня.
После того как сборы закончились, все разъехались по домам. Перед началом учебного года проводили переэкзаменовку для тех учащихся, кто не набрал проходного балла по какому-либо предмету. В моем случае это был английский. Когда я, стыдливо опустив голову, вошел в класс, то услышал радостные приветствия и аплодисменты, а подняв глаза, я заметил, что в аудитории было немало моих друзей из отряда рукопашного боя. Все они попали в число отстающих. В этот миг я горько вздохнул, убедившись в справедливости древней пословицы «Сила есть, ума не надо», и втайне восхитился, каким все-таки метким глазом обладал инструктор, с самого начала отобравший нас среди прочих.
После этого наша дружба крепла с каждым днем. Мы не только расхаживали по кампусу, обняв друг друга за плечи и громко галдя, но даже на обед в столовую приходили всей компанией. Только тот высокий худой парень держался особняком. Его однокурсники с факультета биохимии рассказывали, что он очень странный и из-за этого часто попадает в разные истории. Я и сам был не без странностей и, когда понял, что его поведение еще хуже укладывается в общепринятые нормы, проникся к нему симпатией. Я узнал, что его имя Хуан Цзинфэн, и с тех пор сам всегда при встрече кивком головы приветствовал его. Так мы и познакомились. Когда удавалось перекинуться с ним парой фраз, всякий раз у меня появлялось чувство, что Хуан Цзинфэн не по годам равнодушно относится ко всему происходящему; я хоть и частенько расстраивался по поводу и без повода, но все же принадлежал к тем людям, которые, стоит на миг показаться солнцу, снова радуются жизни, а он, похоже, был мхом, от природы предпочитающим ютиться в темных уголках. Мы были слишком разными по характеру и поэтому так и не стали близкими друзьями.
На третьем курсе Хуан Цзинфэн появился в университете с головой, обмотанной в несколько слоев белой тканью. Он и так был высокого роста, а в таком уборе напоминал простой карандаш со стирательной резинкой на конце. Болтаясь в таком виде туда-сюда по кампусу, он непременно привлекал к себе внимание. Рассказывали, что он вместе с однокурсниками отправился на рынок «Чжунгуаньцунь»[114], чтобы там купить какие-то запчасти для компьютера. Никто толком не знает, что случилось, но однокурсники Хуан Цзинфэна ввязались в драку, численный перевес в которой был на стороне противника. Хуан Цзинфэн в этот момент находился у другого прилавка, но увидев, что обижают его друзей, со всех ног бросился им на помощь. Но малым числом не выстоять против толпы, силы оказались неравны, и Хуан Цзинфэна сбили с ног. Упав на землю, он своим телом закрывал однокурсников, в результате никто из них не получил ни царапины, а Хуан Цзинфэну разбили голову… Благодаря этому случаю он стал известен в университете; некоторые считали его верным другом, но большинство посмеивалось над его опрометчивым поступком: не смог превратить большую проблему в маленькую, а маленькую вовсе свести на нет, сам не справился – значит, сам и виноват.