– Сяохун, что случилось? – спросила Лэй Жун. Ничего не понимая, она подняла голову и наткнулась взглядом на Гао Далуня, стоявшего наверху лестницы. Он сжимал нож, и, возможно оттого, что его рука тряслась, лезвие ножа безостановочно дрожало, отбрасывая зловещие холодные отблески. – Лао Гао, брось нож! – строго приказала Лэй Жун.
Лао Гао упрямо сжал губы и еще крепче стиснул рукоятку ножа.
Несколько подбежавших коллег с трудом разжали пальцы Гао Далуня и забрали у него оружие.
– Она… она издевалась! – произнес Гао Далунь с дрожащими губами и указал пальцем на Лю Сяохун.
– Что? Это из-за того, что я порвала ту старую книжку? А? Разве она тебе нужна? – со слезами вопила Лю Сяохун.
– Что за книгу ты порвала? – нахмурилась Лэй Жун.
Лю Сяохун только молча плакала. Ван Вэньюн, стоящий рядом с Лао Гао, произнес:
– Они с Лао Гао поссорились, она порвала его «Записи о смытии обид»…
Так вот в чем дело.
Для Гао Далуня эта книга была дороже всего на свете.
Лэй Жун с упреком сказала:
– Сяохун, не важно, что там произошло, но тебе не следовало рвать эту книгу. Ты должна знать, насколько она важна для Лао Гао.
Ван Вэньюн спустился по лестнице и рассказал, что незадолго до этого привезли неопознанное тело, его обнаружил рабочий районной экологической службы в трубе системы водоотведения вблизи большого моста через реку Ляншуй. Скорее всего, это был бродяга – тело в грязи и страшно воняет, никто не захотел с ним возиться. Об этом доложили заместителю директора исследовательского центра Лю Сяохун, она пришла, взглянула на труп, тут же зажала нос и приказала:
– А ну, быстро отправьте это в крематорий!
В этот момент вошел Гао Далунь и остановил ее:
– Если никто не хочет, давайте я проведу вскрытие, нельзя же так сразу, не разобравшись, отправлять труп на кремацию!
– А вдруг он заразный? – вытаращила глаза Лю Сяохун.
– В таком случае вскрытие абсолютно необходимо, и, если обнаружатся признаки инфекционного заболевания, следует немедленно сообщить об этом в CDC[64]. Только тогда они смогут своевременно принять меры по контролю и профилактике, – ответил Гао Далунь, поправив очки.
Лю Сяохун, услышав это, развернулась и направилась к выходу. Дойдя до двери, буркнула:
– Гребаный выскочка.
Хоть зрение и подводило Гао Далуня, со слухом у него было все в порядке. Услышав оскорбление, он мгновенно вспылил:
– Вы же официальное лицо, заместитель директора, как вы смеете публично оскорблять меня?!
Лю Сяохун парировала:
– А как я тебя оскорбила? А? Ты сам это заслужил, ты сам напрашивался! Ты – простой служащий, кем ты себя возомнил? А? Не надо тут передо мной выпендриваться, с тебя еще Лэй Жун три шкуры спустит, пожалеешь, что на свет родился!
Гао Далунь от ярости лишился дара речи, долго не знал, как на это ответить. Взял книгу «Записи о смытии обид», которой очень дорожил, дрожащими пальцами открыл ее на нужной странице и показал Лю Сяохун:
– Вот, второй свиток, раздел «Освидетельствование сгнивших тел». В начале говорится: «Сторониться гнилых тел, не исследовать их лично значит совершить ошибку». Это завет самого Сун Цы! Мы сильно отличаемся от древних во многих отношениях, но нам, пожалуй, следует поучиться у них ответственному отношению к делу.
– Хватит нести чушь! – раздраженно махнула рукой Лю Сяохун, и так уж получилось, что ее рука ударила по уже зачитанной до ветхости книге.
Та вылетела из рук Гао Далуня и рассыпалась в воздухе на отдельные страницы. Они с шелестом опустились на пол, покрыв его ровным слоем. Лю Сяохун, изловчившись, успела потоптаться туфлями на высоком каблуке по некоторым из них. Гао Далунь выхватил лежащий среди инструментов из нержавеющей стали нож и бросился на нее…
Выслушав рассказ Ван Вэньюна, Тан Сяотан не выдержала:
– Ну это уже правда чересчур!
Лэй Жун взглянула на нее, та смущенно потупилась.
Еще в то время, когда Лэй Жун создавала исследовательский центр, муж Лю Сяохун помог ей пройти согласование и оформление ряда необходимых процедур. Со своей стороны он выдвинул условие, что Лю Сяохун будет назначена на должность заместителя директора. Лэй Жун согласилась. С тех пор Лю Сяохун значилась ее заместителем, но фактически ничего не делала, только получала зарплату. Разве что иногда на собраниях могла выдать пару деловых распоряжений, обычно звучавших как бессвязный бред. Поэтому всем без исключения сотрудникам центра она уже успела сильно надоесть и вызывала у них только раздражение.