С этого дня Гао Далунь стал сотрудником «Исследовательского центра судебной медицины Лэй Жун».
Он, как и раньше, часто спорил с Лэй Жун по рабочим вопросам, на каждом шагу приводил цитаты из «Записей о смытии обид», чтобы подтвердить свою правоту или опровергнуть аргументы собеседника. После работы возвращался домой, захватив с собой кучу специальных книг и журналов. Глядя ему вслед, Лэй Жун часто с грустью думала, что он, похоже, отправляется обратно в свой курган…
И если Гао Далунь с фанатичностью, иногда граничащей с идиотизмом, обожал «Записи о смытии обид», то Ван Вэньюн был полной его противоположностью – умен и находчив, как черт.
Раньше он работал судебным медиком в районной больнице и научился отлично разбираться в анализе ядов. На одной из корпоративных праздничных встреч, приуроченных к окончанию года, Ван Вэньюн со своим коллегой разыгрывали сцену диалога на бандитском жаргоне из спектакля «Взятие горы Вэйхушань». Ван Вэньюн исполнял роль Ян Цзыжуна[75], а его друг – главаря бандитов Ястреба. Коллега решил подшутить над Ван Вэньюном. Первую реплику в этой сцене – «А что ты такой румяный?» – произносил Ястреб, но друг Ван Вэньюна сказал: «Отчего лицо покраснело?» Все и на сцене, и в зале замерли, но Ван Вэньюн, оглянувшись по сторонам, выдал: «Метаквалона переел». Раздался взрыв хохота. Ястреб продолжал дурачиться: «А теперь что вдруг посинело?» Ван Вэньюн тотчас нашелся: «Отравление нитритами!» Смех в зале стал еще громче. Ястреб не подозревал, что этого Ян Цзыжуна так просто не возьмешь, но все-таки хотел припереть его к стенке: «А почему пена изо рта?» Ван Вэньюн улыбнулся: «Много соли съел, пить захотелось. Вот и выпил кувшин карбофоса!» Зал аплодировал. То, что Ван Вэньюн так хорошо знал симптомы отравлений разными ядами и мог удивительно метко отвечать на реплики партнера, свидетельствовало о высоком профессионализме.
После окончания праздника Лэй Жун поинтересовалась архивным досье Ван Вэньюна и узнала, что он не только квалифицированный специалист в своем деле, но и на все руки мастер: золотой призер соревнований по ораторскому искусству, третье место в городе по бегу на длинные дистанции, призер конкурса переводов древней классической китайской медицинской литературы… Лэй Жун пригласила его на обед, хотела предложить ему работу в своем центре. Кто же мог знать, что как только он сядет за стол, то первым делом спросит: «Шеф Лэй, вам не нужны сотрудники в ваш исследовательский центр? Если нужны, я перейду к вам. Вы согласны?»
История появления в коллективе Тан Сяотан тоже достойна отдельного рассказа.
Лэй Жун, Линь Сянмин и Лю Сымяо были «тремя великими» в истории Университета полиции, потому что они все были его выпускниками, получили широкую известность, когда им еще не исполнилось двадцати восьми лет, стали лучшими сотрудниками уголовного розыска страны и приглашенными профессорами своей альма-матер. Однако встречали их очень по-разному: на лекции Линь Сянмина приходило столько девушек, сколько не бывает людей на вокзалах в канун праздника Весны[76], занятия Лю Сымяо собирали в основном юношей, которые так пристально смотрели на нее, что даже не моргали, вплоть до развития синдрома сухого глаза; когда лекцию читала Лэй Жун, больше половины мест в аудитории пустовало, потому что рассказывала она сравнительно нудно и сухо, часто использовала сложные профессиональные термины, а студенты такого обычно не любили.
Тан Сяотан была исключением.
Начиная практически с самого первого занятия, эта миловидная, как кошка породы шиншилла, девушка сидела в самом первом ряду и, подперев подбородок ладонями, не сводила с Лэй Жун восторженных глаз. Лэй Жун от этого становилось даже немного неловко, и она во время лекции старалась вовсе не смотреть на Тан Сяотан.
Но все-таки Лэй Жун обратила внимание, что студентка не ведет никаких конспектов.
После занятия Лэй Жун сказала девушке:
– Хорошая память всегда проиграет плохой кисти; было бы лучше, если бы ты записывала ключевые моменты лекции.
Тан Сяотан вспыхнула и покивала головой.
На следующем занятии на столе перед ней уже лежала тетрадь. Лэй Жун, читая лекцию, краем глаза наблюдала за девушкой: та действительно что-то помечала в тетради, но черты, которые она проводила, были слишком длинными.
76
Китайский новый год (праздник Весны) принято встречать в кругу семьи, и по этой причине в период до, во время и после праздника Весны наблюдается массовая внутренняя миграция населения, так как множество людей стремится вернуться в свои родные места.