– Потому что Фу Ицин и Шань Цзялян встречались. Если с его девушкой что-то случилось бы, это неизбежно нанесло бы огромный удар по Шань Цзяляну и заставило его отказаться от участия в соревновании на должность начальника. А Лу Гохуэй был бы выбран преемником Ли, – сказала Али серьезным тоном. – Конечно, Лу Гохуэй настаивает на том, что не знал об этом, но, скорее всего, он лжет…
– Погоди-ка, – остановил я ее. – Лу Гохуэй сказал, что не знал?
– Да, похоже, эти двое не рассказывали никому о том, что встречаются: внутри компании ближе всего с Фу Ицин общалась только Ци Яоин – они были соседками по квартире, – но она тоже говорит, что ничего не знала об их отношениях.
– Почему? У них в компании запрет на служебные романы?
– Полиция тоже задалась этим вопросом, но сестра Ли категорически отрицает это. Однако, по крайней мере, У Ань был в курсе. На самом деле, если б он случайно не упомянул об этом, Шань Цзялян не признался бы.
– Похоже на то… – Я нахмурился. – Шань Цзялян вызывает у меня все больше подозрений.
– По его словам, они встречались уже почти полгода. И держали отношения в секрете, потому что Фу Ицин сама хотела этого, но не говорила, почему конкретно.
– Как говорится, с мертвой не спросишь; этот парень теперь может говорить что угодно.
– Но Шань Цзялян был в каюте номер два, он не мог совершить преступление…
Али замолчала, всерьез обдумывая возможность совершения убийства Шань Цзяляном. Для нее важно было лишь доказать, что это убийство, а вопрос о том, кто его совершил, пока мог отойти на второй план.
– А могло ли быть так, – ее глаза вдруг загорелись, – что сначала он находился в четвертой или пятой каюте, а позже перешел во вторую? В этом случае он мог бы незаметно вылезти через иллюминатор и попасть в шестую каюту.
– Четвертая каюта на ремонте, – сказал Вань Чаоцзун. – Один из вибромоторов сломался, – вероятно, из-за залития водой.
– Тогда в пятой, – нетерпеливо сказала Али. – Но как он потом попал во вторую? А что, если у него был код, чтобы открыть дверь снаружи?
– Нет, – я покачал головой, – не думаю, что это так.
– Почему?
– Потому что чемодан открыли.
– Точно! – драматическим шепотом произнес Вань Чаоцзун. – Все правильно; это доказывает, что никто не менял каюты.
Али выглядела так, словно ничего не понимала. Было ясно, что раньше ей не приходилось иметь дело с такими умозаключениями.
– Код от чемодана, – терпеливо начал объяснять я, – представляет собой головоломку, в которой используется троичная система счисления.
– Троичная система?
– Это система счисления с основанием три[82]. Число десять в троичной системе соответствует трем в десятичной, двадцать соответствует шести, сто – девяти, а сто десять – двенадцати. В кладовой циферблат был в троичной системе; это первая подсказка.
– Как ты мог такое придумать? – пробормотала Али в сторону Вань Чаоцзуна и закатила глаза.
– Что касается второй подсказки, – продолжал анализировать я, – то это два странных уравнения на дверях туалета.
– Уравнения на двери? Вы про «GENTLEMEN РАВНО ОДИН» и «LADIES РАВНО ДВА»?
– Да. Тот, кто хоть чуть-чуть разбирается в математике, знает, что в троичной системе используются только три цифры: ноль, один и два. Восемь кают образуют восьмизначное число в троичной системе. Если в каюте находится мужчина, ее цифра – один, если женщина, то два; в случае недостаточного количества участников неиспользуемые каюты обозначаются нулем. Конечно, на колесиках для кода расположены цифры от нуля до девяти, то есть знаки десятичной системы. Преобразование этого восьмизначного троичного числа в десятичное и есть код от чемодана. В тот день женщины находились в первой, третьей и шестой каютах, мужчины – во второй, седьмой и восьмой, а четвертая и пятая были свободны. Получается троичное два-один-два-ноль-ноль-два-один-один, которое в десятичной системе будет пять-шесть-один-один, – именно с помощью этого кода Шань Цзялян и открыл чемодан.
– Согласно регламенту, официант отправляет каждого гостя в каюту по очереди, одного за другим, и метод распределения совершенно случайный, а затем складывает в чемодан сменную одежду гостя и устанавливает код, – рассказал Вань Чаоцзун. – Если кто-то поменяет каюту, код, рассчитанный на основе новых данных, не сможет открыть чемодан[83].
Али на мгновение задумалась.
– Кстати, по признанию Шань Цзяляна, он один раз был в кладовой без посторонних глаз. Если б у него была такая возможность, он мог бы поменять код в тот момент, да ведь?
83
Странно, что автор не подумал об этом, но факт остается фактом: ситуация, когда чемодан нельзя открыть, оказалась бы возможной только тогда, когда из троичной системы в десятичную переводил бы не Шань Цзялян, а кто-то другой, обладая неверной информацией о номере каюты Шань Цзяляна, – последний, естественно, во избежание подозрений вынужден был бы скрывать истинное положение дел, и установить верный код в принципе не удалось бы. Поскольку же Шань Цзялян сам ввел код и никому не рассказал о принципе его подбора, он мог успешно скрыть от остальных факт смены кают, подставив в троичное число номер первоначальной, а не той, из которой вышел, – так что при получившемся в рассуждениях раскладе он должен, по идее, остаться под подозрением. Впрочем, причины подобной нестыковки (как и других странностей, которые иногда бросаются в глаза, а иногда едва заметны) автор отчасти прояснил в послесловии.