„Да, именно Хазанкин на многое открыл нам глаза, — продолжает В.К. Фугенфиров.— Прежде всего, у него был репертуар. Ноты, которые он привез из Китая, сплошь американские. Уайтмен, Гершвин, Берлин. Хазанкин научил нас правильно расставлять инструменты, особенно это касалось ударной установки. Он соорудил хай-хэт[159]... Короче, Хазанкин вселил в нас надежды, и после репетиций музыки для спектаклей мы учились играть румбу и другие заморские экзотические танцы и джаз, что, к нашему удивлению стало понемногу получаться. Мы были молоды, энергии нам хватало, а новая музыка звучала завораживающе. Правда, в театре эта музыка не годилась, поэтому мы стали искать места, где необычную музыку можно было бы предложить любителям, и даже получить за это деньги..."
Все тридцатые годы Новосибирск интенсивно строился, превращаясь в настоящий центр Западно-Сибирского Края. Беженцы с голодной Украины, жители центральных областей, бегущие от все новых и новых экономических экспериментов большевиков, стремились за Урал в поисках хоть какого-то покоя. Возникают новые Дома культуры, клубы, кинотеатры, а, значит, необходимость в профессиональных специалистах культуры и искусства только растет.
Вот, кстати, темпы культурного строительства, вполне поучительные и для наших дней.
22 мая 1931 года закладывается Краевой Дворец науки и культуры (архитекторы A. Гринберг, Т. Барди, М. Курилко), который в будущем был открыт (12 мая 1945 года) как Театр оперы и балета (завершали проект B. Биркенберг, Б. Гордеев, Б. Дмитриев).
В июне 1931 года открывается Сад Сталина (ныне Центральный парк), а 18 июля того же года — Дом искусств Сибирского края (впоследствии Дом народного творчества).
Помимо сада Сталина, организуется культурный досуг в Ельцовском бору, площадью 200 гектаров, в парках „Свобода" к „Сосновка". Работает Запсибгосэстрада, как некоторый предвестник будущей филармонии (Первое Сибирское отделение Госфилармонин было создано позже— в феврале 1935 года).
Новые кинотеатры, театральные труппы, спектакли, и, конечно же, питейные заведения и рестораны требовали значительной количества музыкантов. Кинотеатры, парки и рестораны — вот те места, где звучал джаз = те годы. О том, что джаз достоин занять свое место в филармонических залах, никому тогда в голову не приходило, а время фестивалей еще не пришло.
В репертуар симфоджазов, духовых и танцевальных джаз-бандов, так же, как и на родине джаза, хотя и в значительно меньшей степени, входили разнообразные версии популярных мелодий, в основном советских композиторов. Написаны они были в танцевальных ритмах песен для мюзиклов, а, начиная с 1927 года, и для звуковых кинофильмов.
Джаз стал настолько модным явлением, что даже первый звуковой фильм на планете, как известно, назывался „Певец джаза“.
Прямого отношения к джазу герой фильма не имел, но все прозвучавшие в фильме песни сразу обрели широчайшую популярность — „Мамми“ (Сэм Льюис, Джо Янг, Уолтера Дональдсон), „Голубые небеса" (Эрвин Берлин), „Сонни Бой“ (Бадди Дэ Сильва,, Лью Браун, Рэй Хендерсон) и „Тут-тут, туттси, гуд бай!“ (Гус Кан, Эрни Эрдмен и Дэн Руссо). В дальнейшем музыкальные фильмы часто представляли уже поставленные на сцене мюзиклы и, таким образом, еще больше закрепляли популярность ведущих эстрадных композиторов США — Рудольфа Фримеля, Зигмунда Ромберга, Джерома Керна, Джорджа Гершвина и Эрвина Берлина (который, кстати, родился в Сибири в городе Тюмени в 1900 году), а впоследствии — Кола Порэра и Ричарда Роджэрса. Имена именно этих композиторов были наиболее известны в российской музыкальной джазовой среде.
Помимо театров „Красный факел" и ТЮЗ, оркестры функционировали, периодически меняя состав, в кинотеатрах „Пролет-кино" („Победа"), „Роскино" (имени Маяковского), „Юнгштурм" („Пионер"), в клубах имени Сталина (ныне имени Октябрьской революции, в просторечии — „Кобра" ), в клубе имени Петухова, в клубах народного хозяйства, транспортников, авиаработников и, наконец, в Доме Красной армии (Окружной дом офицеров, ОДО).
Полная самых разнообразных объявлении, предложений и рекламы, газета „Советская Сибирь" регулярно сообщала о лучших музыкальных составах города. Причем форма изложения вполне могла заинтересовать Ильфа и Петрова.
Так в октябрьском номере (8.10.1930) „Сов.Сибирь" после анонса:
НАУЧНО-ПОКАЗАТЕЛЬНАЯ ВЫСТАВКА.
ПЕРВЫЙ МОСКОВСКИЙ КРЕМАТОРИЙ.
Прибыла урна № 5246 с пеплом сожженного в Московском крематории трупа. Последняя неделя функционирования выставки. Спешите видеть . Угол Советской и Кузнецкой, — сразу шло:
Предлагается посетить к/т „Пролет-кино“ с новой программой джаз-оркестра В.И. Желтковского —а спустя три недели в номере от 30.10.1930, между большой статьей, озаглавленной „СВИНЬЯ ЕЩЕ НЕ ПОЛЬЗУЕТСЯ УВАЖЕНИЕМ" и объявлением о прокате научно-художественного (?!) фильма „АБОРТ", сообщалось, что в к/т „Роскино" будет выступать новый джаз-оркестр А.М. Кулика.
„В начале 30-х годов Александр Кулик был самым известным музыкантом в городе и имел лучший состав, которые городские власти рекомендовали даже иностранцам... — рассказывает В.В. Дорохов. — Благодаря связям
Кулика в Москве и в представительствах иностранных государств в Новосибирске, можно было через Музфонд приобрести инструменты и самые последние нотные новинки. Американские ноты уже тогда существовали в редакциях, так что Кулик у всех музыкантов пользовался абсолютным авторитетом".
В очередной раз открыв областной вестник, новосибирский обыватель с радостью узнавал, что в городе
ОТКРЫВАЕТСЯ ПЕРВОКЛАССНЫЙ
РЕСТОРАН ЗАПСИБТОРГА „ЦЕНТРАЛЬ".
В здании городского корпуса.
Семейные кабины.
Мягкая стильная мебель.
Эстрада.
ИГРАЕТ ДЖАЗ-ОРКЕСТР
(в полном составе)
Из воспоминаний Владимира Кузьмича Фугенфирова:
„К тому времени в городе решили открыть первый крупный ресторан на манер столичных. Разместился он в первом кирпичном новониколаевском здании. До этого там было какое-то кооперативное управление (ныне здание Городского музея, напротив мэрии). Было сделано много реставрационных работ. До этого в городе существовали только пивные бары или небольшие трактиры, типа закусочных, где играли салонные составы: скрипка, виолончель, рояль. Были, конечно, и небольшие рестораны при гостиницах с помпезными названиями. Самый знаменитый пивной бар располагался в помещении магазина полуфабрикатов нынешнего ресторана „Центральный". Однажды мы явились в новый ресторан и предложили создать там оркестр. Вначале директор ответил, что необходимости в оркестре он не видит. 3 крайнем случае, сказал он, можно создать ансамбль из 5-6 человек. Но мы настаивали на восемнадцати музыкантах, так как именно на такой состав у нас были аранжированы пьесы. В конце концов,‘сказали мы, ресторан новый, большой, публику надо завлекать, а репертуар у нас диковинный...
Ресторан принадлежал акционерному обществу „Аккорд" (в городе было два таких общества — „Аккорд" и Центральный рабочий кооператив). Переговоры шли долго, но Хазанкин был большим дипломатом, чем-то он хозяев уломал, нам дали время для репетиций и прослушивания. Потом ходили слухи, что как раз в то время ожидали какую-то очень важную делегацию из Москвы. (Самолет АНТ-9 „пилил" тогда до Новосибирска 20 часов!) Вот вроде и хотели закатить банкет для делегации в ресторане „Централь".
Подошло время окончательного решения. Конечно, мы все волновались. Пришли в этот недостроенный ресторан. Гладкий, без эстрады, пол, никаких стульев и пюпитров. Рояля не было, стояло старенькое, разбитое вдрызг пианино, под которое нельзя было даже настроиться. Мы были одеты не богато, но аккуратно — отутюжены и при галстуках. Из
159
Хай-хэт (hi-hat) — механическое приспособление в арсенале джазовых барабанщиков, состоящее из стойки с педалью и двух одноразмерных тарелок. Предназначается для четкого акцентирования сильных долей в джазе и приводится в работу левой ногой ударника. Исключительно джазовый ударный инструмент, авторство которого приписывают одному из старейших джазовых барабанщиков Оскару „Папе" Целестину