— Не обижайся, Дуду, но если это все, что ты можешь мне рассказать, то… — Он покачал головой. — Я не вижу здесь никаких оснований для подозрений… если, конечно, не превращаться в дремучего мистика. Ну неужели ты сам не видишь всей нелепости своих построений?
Гофман по-прежнему хранил молчание.
— Ладно, — с досадой сказал Розовски. — Раз уж ты все равно испортил мне вечер, ответь на несколько моих вопросов. Договорились?
— Договорились.
— Та-ак… Насколько я понимаю, с книгой связана еще какая-то история. Верно?
Гофман молча кивнул. Розовски подумал немного, пожал плечами с некоторым недоумением.
— Кстати, ты не объяснил, каким образом эта книга оказалась у тебя, — сказал детектив.
— Нам ее прислали на экспертизу из Института изучения еврейской культуры в диаспоре.
— Что, и такой есть? — Натаниэль удивился. — И где же он находится?
— В Иерусалиме.
— Понятно. Что за экспертиза?
— Элементарная — установить возраст книги. Радиоуглеродный анализ. Спектроскопия. В общем, ничего сложного.
В глазах Розовски вновь появился слабый проблеск интереса.
— Установили? — спросил он.
— Конечно. — Давид Гофман поднял голову. — Вот тут-то и таится самая главная загадка, — сказал он с непонятной усмешкой. — Книга Давида Сеньора хранилась у Ицхака Лев Царфати. Вскоре после его смерти книга исчезла, не исключено, что ее похитил кто-то из учеников рабби. Ее следы обнаружились только через полтора столетия, в Германии. Книга была куплена одним теософом, интересовавшимся Каббалой и даже изучившим для этого лашон-кодеш[3]. Теософа звали Генрих фон Хаммер-шильд. Он заплатил за книгу огромные по тем временам деньги — семь тысяч франков. Однажды утром фон Хаммершильд был найден у себя в библиотеке мертвым. Книга «Сефер ха-Цваим» лежала на письменном столе, раскрытая на последней странице. — Профессор замолчал.
— Это и есть вторая история, связанная с книгой? — спросил Розовски.
— Или, если хочешь, продолжение первой, — сказал Гофман.
— И все-таки — что показала ваша экспертиза?
— Книга — не подлинная, — Давид развел руками. — Это факсимильное издание, точно воспроизводящее рукописный оригинал, но время ее изготовления — 30-е годы прошлого столетия.
— Иными словами…
— Иными словами, по-видимому, мы располагаем книгой из библиотеки Генриха фон Хаммершильда. Во всяком случае, время совпадает. И попала книга в Израиль из Европы.
— О-хо-хо… — вздохнул Натаниэль, на этот раз еще грустнее. — Это все?
— Все.
— Замечательно, — Розовски ехидно улыбнулся. — Располагая такими, с позволения сказать, фактами, я, конечно же, в два счета найду тебе преступника… Ах да, я забыл, что его искать незачем — мы же уже знаем, кто он. Что до ареста, то, — Натаниэль развел руками, — поскольку он погиб, в этом нет ни смысла, ни необходимости. Опять-таки и орудие преступления налицо — наложенное на книгу магическое проклятие. Впрочем, с проклятием тоже не все понятно, поскольку книга — не подлинник. Интересно, если ее размножить типографским способом, много народу поумирает? Больше, чем при ядерном взрыве, или меньше? — Розовски покачал головой. — Ну и дела… А в чем ты видишь мою роль? Я ее, честно говоря, вообще не вижу.
— Ты прекрасно понимаешь, Натан, что я, так же, как и ты, не верю ни в какие древние заклятия, — спокойно сказал Гофман. — Или проклятия. Я верю в последовательность изложенных мною фактов. Кроме того, я считаю, что существует — должно существовать — естественное объяснение этого феномена.
— Если сам феномен существует, — тихонько заметил Розовски.
— Да, разумеется. И, наконец, я хочу, чтобы это естественное объяснение — установление причин — помогло предотвратить подобные трагедии.
— Последовательность фактов! — Натаниэль рассмеялся. — Да каких же фактов? Попробуем изложить их без цветистостей и эмоций. Есть книга, о которой кто-то когда-то пустил слух, будто она заколдованная. Есть лаборант, прочитавший эту книгу и умерший. Совпадение. Таких совпадений я могу, не сходя с места, привести миллион. И любой другой на моем месте — тоже.
— Натан, — сказал Давид Гофман по-прежнему спокойным голосом. — Михаэль Корн спокойно сидел и читал. Понимаешь? Врачи не отрицают этого. Неужели ты думаешь, что он настолько увлекся чтением этой, судя по отзыву уважаемого Ицхака Лев Царфати, чепухи, что даже не почувствовал начинающегося сердечного приступа? А ведь абсолютно точно можно сказать: он спокойно сидел за моим столом и читал книгу (заметь, телефон стоит рядом, он не пытался им воспользоваться). Он дочитывает книгу — и как будто кто-то дает его сердцу команду: «Стоп!» — и сердце тотчас останавливается. Словно не было ни малейших признаков приближающегося сердечного приступа, да еще такого, который привел к смертельному исходу!