– Мы потеряли свою страну и покинули ее. Кто осудит, если мы покинем и этот остров? Чего нам бояться? Мы построили свою жизнь голыми руками на бесплодном острове, так кто может нам помешать? Чего ты боишься? Просто дождись меня.
Он дрожал, как будто выдал секрет, который нужно было хранить до конца жизни. Снова стиснул меня в объятиях.
– Уходи. Исчезни. И никогда больше не появляйся передо мной! – закричала я.
Мой голос разнесся над пустыми полями тростника и стих.
– Не бойся. – Чансок напоследок сжал меня, а затем, как будто приняв решение, отпустил и побежал к вокзалу.
Я стояла неподвижно, пока он не скрылся из вида, сев на поезд. Когда я наконец пришла в себя и повернула голову, перед моими глазами вспыхнули огни лагеря. Они пульсировали, как мое растревоженное сердце. Я легла на землю и некоторое время смотрела на ночное небо. Оно было ясным и окрашенным в темно-синий цвет, с единственной тонкой полоской из нескольких облаков. В это время люди в лагере заканчивали ужинать и лениво смотрели в небеса. Сангхак, должно быть, беспокоится, что я опаздываю.
– Кто… кто тут?
Я повернула голову, услышав знакомый голос. Внезапно мне показалось, что целая вечность пролетела за секунду. Это был Сангхак. Вероятно, пошел встречать меня, потому что беспокоился. Наконец, завидев меня, он побежал. Когда Сангхак спросил, почему я задержалась, я прильнула к нему, готовая вот-вот упасть в обморок. Все мое тело горело. Во рту пересохло, а руки и ноги стали холодными как лед. Сангхак был упрям и не прекращал расспросы, пока нес меня.
– Не спрашивай ни о чем, – вяло выдавила я. – Мне нехорошо.
Пахло потом. Когда я подумала о том, почему успокаиваюсь у него на руках, я поняла, что это из-за такого знакомого запаха. Он больше не задавал вопросов, а просто молча нес меня по темной улице.
– Ты поела?
– Да.
– Если тебе трудно, бросай школу.
– Не трудно.
– Ты счастлива?
– Что?
– Я – да, – произнес Сангхак.
Глядя вдаль
Те, кто принадлежал к фракциям Ли Сынмана [14] и Пак Енмана [15], всякий раз, сталкиваясь, конфликтовали друг с другом из-за денег. Фонд независимости спонсировали работники сахарных плантаций. Этих средств недостаточно было и для одной организации, что уж говорить о двух. Разделение приносило корейской общине только вред, и ни одна из сторон не получала от него выгод.
Те, кто собирал средства на борьбу за независимость через Национальную ассоциацию, в какой-то момент тоже разделились. Одна группа утверждала, что вооруженное сопротивление, пропагандируемое Пак Енманом, было лучшим способом, а другая поддерживала образование и дипломатию, пропагандируемую Ли Сынманом. Большинство простых корейских граждан не принимали собственных решений, а двигались нога в ногу с церковью, которую посещали. Иногда люди меняли приход из-за расхождения во взглядах. Из-за слухов о том, что средства Национальной ассоциации расходуются неправомочно, увеличилось число людей, которые перестали спонсировать фонд независимости, заявляя, что не хотят участвовать в происходящем.
Чансок, Сангхак и Тэхо выпивали, встретившись друг с другом впервые за долгое время. Всех собрал Чансок, который приехал в Гонолулу для лечения кожного заболевания.
– И как лечение?
– Безрезультатно.
– Выглядит серьезно. Я видел такого человека, когда был в Китае… Они там называли эту болезнь таким словом, что мне и повторять стыдно, так что ты обязательно сперва долечись, а потом только возвращайся.
Тэхо обеспокоенно поглядел на обнаженные ноги Чансока, выглядывающие из шорт. Тот нахмурил брови и тихонько спрятал ноги под стол. Поскольку состояние кожи ухудшалось, ему было неловко демонстрировать ноги друзьям, но доктор сказал, что кожа должна дышать.
– Не знаю, как быть с пожертвованиями в фонд, – сказал Чансок, действительно сбитый с толку.
Когда молва о бизнесе Чансока разошлась, ему стали звонить со всех концов архипелага с просьбой о пожертвованиях. Помощь стране – дело хорошее, но когда партия делится на две фракции, слишком рискованно передавать средства только одной из них.
– У Ли Сынмана и Пак Енмана хорошие намерения. Само собой разумеется, что нам необходимы образование и военная мощь. Дело в том, что, если бы они объединились, простые люди, которые жертвуют фондам, куда сильнее чувствовали бы, что в этом есть смысл. – Сангхак вздохнул расстроенно.
– Хен, ты ведь помнишь, да? Это было спустя год после того, как нас отправили на плантацию Эва… В тысяча девятьсот четвертом, да?
– А, это когда доктор Ли Сынман заехал на Пхова перед отъездом в Соединенные Штаты, верно?
14
Южнокорейский государственный и политический деятель, первый глава Временного правительства Республики Корея в изгнании, а также первый президент Республики Корея (Южная Корея). Его три президентских срока с августа 1948 года по апрель 1960 года проходили на фоне разделения Кореи на Южную, проамериканскую, и Северную, просоветскую, Корейской войны и последующей напряженности на Корейском полуострове. Ли Сынман был жестким антикоммунистом и авторитарным правителем, чье правление закончилось после массовых протестов, вызванных фальсификацией результатов выборов. В 1949 году награжден орденом «За заслуги в создании государства» Кореи и Большим орденом «Мугунхва».
15
Корейский националист и активист борьбы за независимость, который после срока в тюрьме за реформистскую деятельность иммигрировал в Соединенные Штаты Америки. Там Пак участвовал в создании различных корейских националистических организаций в Денвере, Небраске и в том числе на Гавайях. После движения 1 марта 1919 года Пак стал заниматься военной подготовкой корейских националистов в Китае, также участвовал в антикоммунистической деятельности. Был убит в Пекине корейским коммунистом.