Есть и еще один аспект проблемы. Пиратство относится к явлениям не только материальной, но и духовной жизни. Оно стало одним из элементов культуры и участвует — пусть косвенно — в формировании личности. Речь идет не о явлении, как таковом, а о его воссоздании, воплощении методами искусства и литературы.
Много ли людей в своей жизни встречалось с настоящими морскими разбойниками? Даже в периоды расцвета пиратства — сравнительно немного. А вот были и небылицы о пиратах распространялись повсеместно. Когда в XVII веке появились первые записки, сочинения пиратов и книги об их деяниях, читающая публика восприняла это с большим интересом. Ну а когда стали тиражироваться соответствующие художественные произведения, успех пиратской тематики стал очевиден.
Впрочем, пиратам «не повезло» ни в художественной литературе, ни в научных исследованиях. Несмотря на остроту коллизий (или даже из-за нее), образы героев-бандитов слишком примитивны; преобладают типажи злодеев-бармалеев или благородных головорезов. В то же время пиратство практически никогда не анализируется как неотъемлемая составная часть технической цивилизации, имеющая глубокие экономические, социальные и психологические корни.
Наконец, упомянем еще о нравственном, назидательном аспекте проблемы. Тут вроде бы все предельно ясно. Образы пиратов выступают как воплощение темных сатанинских сил, как исчадия зла и порока. На их фоне особенно яркими, светлыми выглядят положительные герои. Или другой вариант: изгои капиталистического общества объединяются в пиратское братство, в революционную вольницу, анархическую коммуну наперекор убожеству и несправедливостям алчных буржуев.
Судя по всему, оба этих взгляда имеют право на существование и отчасти отражают действительность. Хотя пиратство, безусловно, явление очень сложное, противоречивое, неоднозначное и несводимое к одной или двум схемам. Достаточно вспомнить лишь некоторые имена, чтобы такое утверждение стало очевидным: Зевс, Одиссей, Поликрат, Эйрик Рыжий, Штертебеккер, папа Иоанн XXIII, султан Барбаросса, Магеллан, сэр Дрейк, Уолтер Рэли, Дампир, Кидд, Черная Борода, Эксквемелин, Олоне, Морган, Сюркуф…
В истории цивилизации пиратству определена пусть далеко не главная, но все-таки существенная роль. Еще более интересен этот феномен в связи с познанием человека — отдельной личности и социумов. Он представляет уникальные материалы для тех, кто намерен всерьез, вне зависимости от политической конъюнктуры, изучать теорию и практику анархизма, коммунизма и других общественных формаций.
Весьма показательно то, что многим поколениям людей и самым различным личностям до сих пор интересно знакомиться с образами и деяниями пиратов. Почему? Что уж такого привлекательного в этих разбойниках?
Дело, пожалуй, не просто в обычном увлечении криминальными историями, острыми сюжетами. Ведь никаких особых расследований, хитроумных головоломок (кто убил? как и почему совершено преступление? чем все закончится?) тут обычно не бывает. Да и многие ли пираты, даже добыв богатый куш, прощались со своей опасной и преступной профессией, предпочитая уютный быт, спокойное существование?
Пиратство — это особая философия жизни и смерти. Одно из воплощений известного стремления человека к необычайному, неведомому, опасному, сулящему напряжение всех сил и, возможно, некоторое материальное вознаграждение.
Можно было бы удовлетвориться туманным выражением «романтика моря» («романтика дальних плаваний»).
Разве это не подтверждает известная песня Павла Когана «Бригантина»? Она пронизана юношескими наивными чувствами и образами; в ней есть и капитан, обветренный, как скалы, и золотое терпкое вино, и «Веселый Роджер», и бригантина. Все эти понятия стали со времен Александра Грина литературными штампами…
Такое мнение существует. А унылую приземленность такого мнения начинаешь ощущать в тот момент, когда у костра среди собратьев-геологов после трудного дня кто-то негромко запоет:
И все мы подхватываем: