– Но это невозможно, – парировал Патрик, выглядя озадаченным. – Правильно?
Правильно?
Я только обдумываю это, хотелось сказать мне. Приятно, что меня ценят за что-то. Иногда я боюсь, что мы с тобой слишком привязаны друг к другу.
Я посмотрела на него, переплела его пальцы со своими и сжала.
– Правильно, – ответила я. Красный сменился зеленым, и Патрик поехал.
Он появляется днем в гостинице, когда черно-синяя гроза скользит по горам в нашу сторону, а в дверь проникают тихий рокот грома и порыв прохладного влажного ветра.
– Привет, – говорю я, моргая. Сердце на одну дурацкую секунду спотыкается, но потом я понимаю, что сейчас – не два года назад, когда он заезжал за мной в конце каждого рабочего дня. Это было тогда, напоминаю себе, обхватив край стола, словно готовлюсь к физической боли. А это – сейчас. – Приехал за Тесс?
Патрик кивает; идет по лобби, нас разделяют стол, два стула и кожаная оттоманка, но он все равно отступает еще на шаг, словно я радиоактивная, словно может что-то от меня подхватить.
– Она писала, – говорит он, в его голосе почти отсутствует интонация, – что заканчивает.
Я медленно киваю в ответ.
– Хорошо.
Вежливее всего отстать от него, но я все равно пялюсь, как невоспитанный ребенок. Он ниже Гейба на несколько сантиметров, сейчас, наверное, чуть меньше шести футов[5]. На подбородке виднеется намек на щетину. Он стоит достаточно далеко, чтобы рассмотреть, но я знаю, что в левом глазу у него есть темное пятнышко на серой радужке; я раньше сосредотачивалась на нем, когда мы целовались, словно так могла заглянуть в его сердце.
– Слышал, мой брат пригласил тебя на вечеринку, – говорит Патрик. Удивлена, что он вообще разговаривает, ведь так и соблюдает дистанцию, чтобы не подхватить что-нибудь заразное. На нем бейсбольная кофта с закатанными до локтей рукавами. На запястье вижу родимое пятно в форме фасоли.
– Это так, – отвечаю, убирая волосы за уши и задаваясь вопросом, что еще он слышал и на что был похож этот разговор. – Да.
Поверить не могу, что Гейб пихнул наши едва начавшиеся отношения прямо Патрику в лицо – ведь почти год молчал о той ночи в его спальне, но я не впервые спрашиваю себя, какого черта делаю, снова связавшись с Доннелли.
– Я сказала ему, что не приду, если тебя это волнует.
Патрик едва заметно качает головой.
– Мне плевать, что ты делаешь, Молли. Кажется, я это уже говорил.
Мои щеки охватывает жар.
– Ага, – соглашаюсь я и беру бумаги, за которыми вообще сюда пришла – список забронированных номеров на эти выходные. Пенн ждет меня в офисе, на ее коленях свернулась Дези, дрожа от грозы. – Говорил.
Поворачиваюсь, чтобы уйти, но в последнюю секунду оглядываюсь; Патрик смотрит прямо на меня, сила его взгляда сродни физическому контакту. Мы с ним никогда не занимались сексом – до этого дня я делала это лишь с Гейбом, и всего один раз, – но все равно знаю каждый сантиметр его тела. Это такое знакомство в ходе практики, когда много лет проводишь с кем-то каждый день. Как глупо он говорил, когда ломался его голос. А в седьмом классе он напрямую спросил, ношу ли я лифчик.
– Я видел, что сделала моя сестра тем вечером в «Кроу Баре», – говорит он, все еще глядя на меня. Я так скучаю по нему, до смешного сильно. – Надо было ей сказать, чтобы отвалила.
Инстинктивно и смущенно скрещиваю руки на груди. Ты немного толстовата, вспоминаю ее слова. Ладони становятся горячими и онемевшими от стыда. Конечно, он это слышал. Конечно, уже считает меня толстой.
– Я думала, тебе плевать, что я делаю, – отвечаю я.
Брови Патрика взлетают, словно он не ожидал такого ответа. Мне кажется, я тоже его не ожидала. Одну безумную секунду думаю, он сейчас улыбнется, и задерживаю дыхание в предвкушении, словно ожидая чиха или приземления бабочки на палец. Но он лишь качает головой.
– Это так, – говорит он, выражение его лица мне непонятно. – Хочешь прийти на вечеринку, приходи.
Я моргаю, не понимая, всерьез он это говорит или нет.
– Ты бросаешь мне вызов?
– Называй, как хочешь, – говорит Патрик, поворачивается и идет к двери, к разжигающейся и свистящей грозе на улице. – Увидимся, Молс. Скажи Тесс, я жду ее в машине.
День 27
Гейб необычайно счастлив, когда я пишу ему, что приду на вечеринку; даже приезжает за мной к маминому дому, чтобы меня не привязали к городскому столбу, как Эстер Принн.
– Готова? – спрашивает он, когда я пристегиваюсь в универсале. – Чресла препоясаны и так далее?