Когда я целую Гейба на ночь и иду на подъездную дорожку к своей припаркованной машине, уже поздно. Слышится неизменное пение сверчков и чавканье земли под ногами. Роюсь в сумочке в поисках ключей и замечаю свет в сарае – предательское желтое свечение фонаря для кемпинга.
Хочу сесть в машину и уехать в темноту. Но делаю вдох и пересекаю двор.
Конечно, на потрепанном, пораженном плесенью диване, который Конни грозилась выкинуть после смерти Чака, но так и не сделала этого, и на котором мы в детстве скакали, сидит Патрик. На нем джинсы и толстовка – здесь прохладно, воздух влажный, пахнет мокрыми листьями, пол весь в грязи. Услышав меня, он поднимает голову. В его руке толстая книга в мягкой обложке.
Я действительно была рада, что его не было за ужином. Но часть меня немного разочарована.
– Когда ты вернулся домой? – спрашиваю его, застыв на пороге. Ночной ветерок легко задувает, по рукам и ногам ползут мурашки, все нервные окончания встали по стойке смирно. Я специально держусь на расстоянии и скрещиваю руки, как щит.
Патрик пожимает плечами.
– Совсем недавно.
– Не хотел заходить?
– Не очень, – говорит он.
– Хорошо, – выдыхаю я. Не знаю, чего вообще хочу добиться от него – мы договорились быть друзьями, но этого не будет. Я понятия не имею, кто мы друг другу.
– Что читаешь? – спрашиваю я, показывая на книгу, которую он закрыл, засунув между страниц указательный палец. Патрик поднимает ее – вижу от двери, что это Стивен Кинг. «Противостояние». – О чем она? – спрашиваю я.
– О конце света, – отвечает Патрик.
Мои губы кривятся.
– Как в тему.
– Ага. – Патрик пододвигается, чтобы освободить для меня место на диване в клеточку. И я, вопреки здравому смыслу, пересекаю сарай и присаживаюсь на подлокотник. Мои ноги в ботинках оказываются рядом с бедром Патрика. Он смотрит на меня и так сильно выгибает бровь, что я смеюсь.
– Тсс, – тихо говорит он, но обхватывает меня за лодыжку и тянет вниз, и вот я сижу рядом с ним, колени согнуты и касаются его бедра. – Привет.
– Привет. – Выдыхаю. – Так больше не может продолжаться.
– Не может, согласен, – говорит Патрик, и это даже не вопрос. Его серые глаза сосредоточены на моих.
– Нет, – настаиваю я, качая головой. – Патрик…
– Он только что поцеловал тебя на ночь? – перебивает он меня. – Мой брат?
Мои глаза округляются.
– А тебе какое дело?
– Потому что я хочу знать.
– Очень плохо, – тут же говорю я, это за рамками дозволенного, даже учитывая то, что происходит между мной и Патриком. Просто за рамками дозволенного. Встаю с дивана, но Патрик останавливает меня, схватив за запястье.
– Подожди, – говорит он так искренне, что я останавливаюсь и смотрю на него. – Извини, – продолжает он. – Ты права: нельзя было это говорить. Извини.
Качаю головой, но позволяю ему затянуть меня на диван и сажусь, подогнув под себя ногу.
– Я серьезно, – тихо говорю ему. – Мы должны остановиться.
Патрик кивает и ничего не говорит. Играет с ниточкой на спинке дивана.
– Меня осенью пригласили в еще один проект, – тихо сообщает он мне. – Наподобие Outward Bound[7], в Мичигане. Рейнджерство, пробежки-экскурсии по парку. – Он пожимает плечами. – Своеобразный академический отпуск, если оценки не супер.
– У тебя хорошие оценки, – автоматически говорю я.
Патрик качает головой.
– Не в этом году.
– Мне жаль. – Вспоминаю, что рассказала мне об их планах на будущее Тесс, когда сообщила, что они сошлись. – Ты говорил Тесс? – спрашиваю я. – Что поедешь?
– Нет.
– Почему?
Патрик вскидывает голову и смотрит мне в глаза.
– Потому что хотел сказать тебе, – отвечает он. Не знаю, кто из нас первым подается вперед.
Этот поцелуй совсем не похож на тот у дерева, на отчаянное царапание – он медленный и сдержанный. Длинные ресницы Патрика касаются моих щек. Я издаю тихий стон.
– Тс-с, – снова говорит он, его теплые руки пробираются под мою футболку и обводят эластичную резинку моего бюстгальтера. Я дрожу. А потом наконец отстраняюсь.
– Что это? – спрашиваю я. Еще хуже, что в этот раз поцелуй был неспешным и приятным. Это намного хуже. – Что ты делаешь со мной, Патрик? Тесс – моя подруга.
– А Гейб – мой брат, – спокойно сообщает Патрик. – Но что есть, то есть.
– Мне с ним расстаться? – выпаливаю я и тут же чувствую, как краснеют щеки. Ужасно высказать эту мысль вслух – так же ужасно, как заниматься всем этим. Я забочусь о Гейбе. Я влюбляюсь в Гейба. Тогда какого черта здесь делаю? – Расстаться?