Вечером 4 мая 1882 года сквозь густой туман проступили очертания мыса Британия[19]. К тому времени они уже не первый час удалялись прочь от Большой земли, следуя курсом на северо-восток. Достигнув подножия мыса, путники озаботились водружением там американского флага в ознаменование того, что именно они, американцы, первыми ступили на самую северную из известных человечеству земель. Бомонт лишь усмотрел её с моря от мыса Мэй в 1876 году и назвал в честь своей родины, но дальше этого не пошёл, поскольку его изголодавшиеся и измученные цингой люди не способны были двигаться дальше. Воткнув деревянный флагшток в землю и обложив его тяжёлыми камнями, Брэйнард с гордостью произнёс: «Британцы видели мыс Британия, но первыми на него ступили мы!»
Тем же вечером Локвуд и Брэйнард пустились вверх по крутому юго-западному склону мыса Британия. Путь им то и дело преграждали отвесные скалы, но в конце концов они через них пробрались и попали в крутое каменистое ущелье, ведущее к самой вершине. Тщательно следя за каждым своим шагом, они преодолели и этот подъем и оказались на самом верху 820-метровой каменной громады на выдающейся в море оконечности этой мерзкой земли, откуда их взорам открылся вид доселе никем не виданный. Брэйнард, как загипнотизированный, взирал на множество фьордов внизу и тяжёлые горы дальше к востоку от мыса, конца и края которым не было видно до самого горизонта:
Насколько хватало глаз, в глубь этой земли высилась череда горных пиков, часть из которых была много выше нашего местоположения на Британии. Они там не сложены в цепи, а разбросаны весьма беспорядочно. Глубокий снег покрывает вершины этих гор, и кое-где между к морю сползают умеренных размеров ледники, с трудом находя себе выход к морю из этого хаотичного массива.
Тут же налетели столь злые и кусачие порывы ветра, застив пургой обзор, что они по-быстрому сложили из тяжёлых камней большой каирн, спрятав в нём запись о своём пребывании на этой горе, и спустились в лагерь у её подножия, где и рухнули без сил.
На следующее утро, дабы облегчить себе дальнейший путь, они спрятали в тайнике на берегу всё лишнее, оставив при себе лишь жизненно необходимое, включая пайки для себя и корм для собак на две недели, и двинулись дальше на северо-восток вдоль берега, намереваясь покорить самую высокую широту, какую позволят их человеческие силы и двухнедельные припасы. Поначалу им удавалось идти по припаю прямо вдоль подножия береговых ледяных склонов, но через несколько миль там появились нагромождения льда, похожие на разбившиеся о берег и застывшие огромные штормовые валы, – и они вынуждены были выдвинуться на флоберги. Теперь их слух безостановочно терзал устрашающий «скрежет, производить который способны только подвижные льды», а опасность провалиться в приливную трещину сразу сделалась более чем реальной. Поэтому они шли медленно и с предельной осторожностью, отрядив Фреда чуть вперёд высматривать разломы и полыньи, дабы отделаться задержкой в поисках обходных путей, а не кануть с концами в ледяную воду.
Всю неделю они намеренно держались по возможности ближе к берегу и, тщательно выбирая пути по самому цельному льду, шли и шли вперёд по 10–15 часов в сутки, урезав рацион питания до одноразового ради экономии остающихся в запасе пайков. У Брэйнарда развалились ботинки, которые он носил, не снимая, второй месяц кряду, но, к счастью, по запасной паре обуви имелось при себе у каждого. Они пересекли устья трёх больших фьордов и хитроумно обогнули опасный приливной разлом шириной от одного до сотен ярдов. Образовался этот разлом вследствие беспрестанных подвижек пакового льда. Замеченный ими ещё у мыса Мэй, разлом этот тянулся, как выяснилось, не только до острова Бомонт, но и дальше от мыса к мысу, и конца ему видно не было, при этом у фьордов он смещался к югу, перекрывая путь по припаю, и людям с собаками приходилось раз за разом искать узкие места в этом разломе и форсировать его с припая на флоберги и обратно.
К 13 мая они наконец добрались до мыса, который усмотрели ещё с вершины мыса Британия, давно оставшегося в десятках миль за спиной. «Тут наши плутания среди торосов сделались совсем сложными и несколько раз приводили к приливному разлому, заставляя через него переправляться, – рассказывал Брэйнард. – Каждая переправа была крайне опасна, гнилой лёд так и ходил ходуном под собаками и санями».