— Я же говорил, что надо надеяться! Я предупрежу Джакомо. Он снова вступает в игру.
В магазине радио продолжало во весь голос петь о любви, чередуя эти рулады с пылкими пассажами о преступлениях евреев. Все они сводились к тому, что всякое терпение небезгранично, рубеж уже перейден. Многие семьи спрашивали себя, в чем их вина. Но были и такие, кто предполагал, что это старые грехи теперь выплывают из тени веков, как древнее проклятие. В тесном кругу «Омеги» не сомневались: что-то готовится, и это «что-то» достаточно быстро омрачит весь мир.
~~~
На дороге в Лион
Пятница, 17 августа 1487 г., и последующие дни
— Отсюда можно ехать двумя путями, эччелленца, — сказал Марцио из Пизы. — Я лично двинулся бы через Пасть, но можно и на Кастелло дель Дельфино.[71]
— А как быстрее?
Они находились возле Кастелло Рейно, где надеялись сменить усталых лошадей, но от этого форта остались одни дымящиеся развалины. От тлеющих головешек поднимался жар, отдававший горелым жиром.
— Через Пасть, но нас слишком много, и у нас нет лошадей, приспособленных к такой дороге.
— Ну и?..
Новый хозяин хорошо платил, но вел себя как самодур и не внушал никакого доверия. Если бы не обещанная премия, Марцио сделал бы все, чтобы помешать ему догнать тех путников.
— Я думаю, надо ехать через Кастелло дель Дельфино. Дорога длиннее, но в это время года лучше. По пути есть почтовая станция. Там мы сможем сменить лошадей.
— Мне придется положиться на тебя, Марцио. Но гляди не ошибись, иначе плату получишь плеткой!
— Что вы, синьор! Спина мне еще дорога. Если лошади выдержат, к вечеру будем в Бриансоне, в Эскартоне. Те, кого вы ищете, обязательно поедут мимо. Если повезет, мы окажемся там раньше их.
— Если они окажутся в Париже раньше нас, то я уже ничего не смогу сделать. Запомни! Вперед! Надо завершить это дело.
Ущелье под названием Пасть показалось Джованни входом в ад. Расщелина между серых скал, как рана, разрезавшая гору, была невидима для тех, кто о ней не знал, и очень глубока. Держа коней под уздцы и закрывая им глаза, путники медленно прошли туннель, рискуя в любой момент попасть под камнепад. И если у входа в туннель от камней, дрожа, поднимались струйки горячего воздуха, то здесь их обволок густой туман, в котором почти ничего не было видно. Туннель понемногу поднялся, и перед путниками раскинулись зеленые луга с голубыми пятнами озер. В одном из озер они напоили лошадей и напились сами, а потом осторожно спустились в долину по крутой тропе. Им попадались летние загоны, в которых паслись тучные дойные коровы. Обитатели деревень, женщины и детишки, немногим уступавшие в комплекции своим животным, радостно махали руками. Наконец перед ними на скале появился Бриансон, окруженный массивными стенами.
Дадо как на крыльях подлетел к Джованни, и вид у него был такой, словно он только что выиграл рыцарский турнир.
— Через неделю будем в Париже.
— Ну, положим, дней через десять, — поправил его Вальдо. — Не люблю давать обещания, если не уверен, что с точностью смогу их выполнить.
— Мне достаточно попасть в Париж до конца месяца, пока не начались занятия в университете.
— Попадете, граф. Это я вам обещаю.
Те, кто ехал из Савойи во Францию, не могли миновать Кастелло дель Дельфино. По этой причине владетели Абона весь день держали ворота крепости открытыми, несмотря на то что капитан гарнизона был с этим не согласен. Да и по ночам, когда за стены попасть было нельзя, любой путешественник мог рассчитывать на ночлег для себя и своих коней.
Капитан, привлеченный ударами в ворота и криками, выскочил из караульной будки и увидел перед собой вооруженную банду. Не успев войти в ворота, бандиты уже распоряжались повсюду, а его солдаты сбились в кучку в углу и опустили мечи. Если бы подъемный механизм моста был на замке, то чужаки не проникли бы в город. Однако их командир, сухо отдававший приказы по-итальянски, разбойником не выглядел. В сердце капитана затеплилась надежда, что это наемники из Монферрато и с ними можно будет договориться. Знаки отличия и хоругви они могли захватить в какой-нибудь стычке, не исключено, что с дружественными Савойе отрядами. Он поправил пояс, на котором, на случай обороны, висел тяжелый меч, и поднял правую руку в знак мира. Сделав несколько шагов, он увидел, как командир отряда указал на него кончиком меча кому-то из своих людей. Прежде чем он успел что-то сказать, ему в горло вонзилась стрела.