Франческетто, с согласия отца и кардинала Сансони, расширил торговлю, сделав тарифы приемлемыми и для людей победнее. Теперь каждый платил за что мог, вне зависимости от совершенных грехов. Если в народе говорили, что его святейшество поднимается с постели от своих шлюх, чтобы открывать и закрывать калитку в чистилище или в рай, то это только от зависти.
Вчера были хорошие предзнаменования. На Рим налетела сильная буря. Молния поразила башню ненавистных Орсини и едва не погубила Джованни Баттисту, кузена того самого Лодовико, который возглавлял проклятую семью. У Папы появилась возможность в торжественной проповеди сравнить эту молнию с божественным судом. Он описал ужасы чистилища и ада в столь душераздирающих и жутких тонах, что Франческетто решил добиться отпущения всех грехов. Сынок понтифика подарил самому себе полную индульгенцию и, не заплатив ни гроша, поставил свою подпись рядом с печатью наместника Христа.
Франческетто узнал, что Христофор наконец-то приезжает из Генуи, чтобы предоставить в распоряжение отца свое искусство химика и алхимика. От этой новости Иннокентий пришел в хорошее расположение духа и снова начал улыбаться сыну, чего с ним не случалось с того самого дня, как тот принес ему рукописи графа делла Мирандолы.
Кардинал Сансони дал знак страже впустить первого просителя и спросил, не поднимая глаз:
— Ваше имя.
— Джованни де Маджистрис, ваше высокопреосвященство, — ответил тот.
Сансони посмотрел на него. Визитер был толстый и потный, в черной суконной шляпе. Его лапсердак, тоже темный, был хорошо сшит, на шее висело украшение с выгравированным на нем гусиным пером.
— Вы из благородных?
— К сожалению, нет, ваше высокопреосвященство, — ответил человек, тиская в руках берет.
— Ага, — сказал Сансони, приподнимая бровь.
«Скверно, очень скверно, — подумал он про себя. Сколько же мы с него сможем запросить?»
— Откуда вы родом?
— Из Асти, ваше высокопреосвященство.
— И чем занимаетесь?
— Я нотариус.
Сансони поднял голову, Франческетто тоже. Они обменялись быстрым взглядом.
— Садитесь, нотариус, — сказал Сансони совсем другим, более мягким и вежливым тоном. — Что может для вас сделать Святая Римская церковь?
Леонора прекрасно справилась с поручением, продав одежду Пико за какую-то немыслимую сумму и рассказывая покупателям, что этот наряд принадлежал самому принцу Арагона. Она умудрилась побывать и в меняльной лавке. Теперь у Джованни был полный кошель серебряных флоринов, скудо с символами Флоренции и Рима, несколько неаполитанских реалов, венецианских марчелли и генуэзских гросси.[25] Типичный набор для торговца, возвращающегося из Рима после удачно заключенных сделок. Хватало также и меди на мелкие расходы и милостыню. Леонора сама собрала ему дорожную сумку, где был надежно укрыт медный цилиндр со свернутой в трубочку рукописью.
Кроме того, девушка раздобыла пропуск, действительный на всей территории папского государства, выпросив его у хозяина дома, а тот, в свою очередь, выиграл его в ландскнехт[26] у капитана папской гвардии. В пропуске Пико значился как Джованни Леоне, и под этим именем ему предстояло дальше путешествовать. Напоследок девушка остригла графу волосы, выбрав фасон на свой вкус, и убедила его несколько недель не брить бороду.
Джованни должен был как можно скорее отправиться в сторону Умбрии, а оттуда попытаться пересечь границу владений церкви и добраться до Флоренции. Леонора подобрала ему одежду, соответствующую его теперешнему статусу торговца: черный бархатный плащ чуть длиннее колен и пару ярких панталон, заправленных в кожаные полусапожки. Одежда ни бедная, ни богатая, неброская. В такой можно было повсюду пройти незамеченным. Человек, собиравшийся выехать из Рима, теперь ничем не напоминал молодого аристократа, который въехал в город несколько месяцев назад.
В момент расставания он попросил Леонору ждать известий и поклялся, что жизнь его переменится. Она обняла Пико, на несколько мгновений прижалась к нему, а потом резко отстранилась, почти оттолкнув.
Граф сразу устроился в шестиместном экипаже, где уже сидели дама с мальчиком, наверное с сыном, и какой-то аббат. На таможне их остановили для проверки документов, но стражники едва взглянули на бумаги и пропустили карету. Проехав несколько сот метров, Джованни высунулся в окошко и смотрел, как удаляется колокольня базилики Святого Петра. Потом закрыл лицо длинной лентой, которая украшала берет, и попытался заснуть. Экипаж ехал медленно, его плавное покачивание убаюкивало. Только иногда карету подбрасывало на неровностях булыжной мостовой, оставшейся еще со времен Древнего Рима.
25
Во времена Пико делла Мирандолы в каждом крупном городе имелась своя валюта, а потому купцам и путешественникам приходилось пользоваться услугами менял.