Прошло несколько минут. Пока слуги хлопотали над сервировкой небольшого письменного стола под окном, из папских покоев вышел довольный молодой священник женоподобного вида. Глаза у него были подведены как у куртизанки. Он знал, где достать женщину и как привести ее к понтифику за те пять минут, что были в его распоряжении. Возможно, кардинал делла Ровере и будет весьма недоволен тем, что у него прямо из-под носа увели прелестную судомойку, на беду присмотренную в кухне. Но Папа есть Папа. Преимущество на его стороне, и делла Ровере должен соответствовать. На худой конец, женоподобный священник мог и сам утешить кардинала.
Утолив оба голода, Иннокентий VIII снова превратился в Джованни Баттиста Чибо, политического стратега и расчетливого, корыстного манипулятора.
Первое, что надо сделать, — найти, с кем поделиться этой проклятой бедой. В одиночку ему не справиться, учитывая, что подагра постоянно напоминает о себе острыми приступами и он вынужден все время вести жизнь с оглядкой. С другой стороны, выбор предстоял нелегкий: Франческетто слишком глуп, Сансони слишком угодлив. Христофор уже уехал, да и к тому же голова у него забита совсем другим. Его главный избиратель,[36] делла Ровере, слишком могуществен, и знание подобной тайны только усилит его позиции. От этой мысли Папе стало легче, и он даже был согласен пересмотреть свое мнение о могуществе неугодного кардинала. Он бы тайно приблизил к себе еще одного человека, сегодняшнего врага двоих остальных, самого опасного своего противника, и сделал бы это самым надежным способом: подкупом. В уплату он предложил бы ему тиару, которую тому так и не удалось заполучить. Тот ничего в мире так не желал, как эту утыканную шипами корону. Он ее получит, разумеется после смерти Папы. Правда, надо быть очень осторожным, чтобы не предварить это фатальное событие, но, по крайней мере, так ему придется остерегаться только охотника, а не всей собачьей своры, что его окружает. Итак, жребий брошен, как сказал Цезарь, переходя Рубикон. Если он сделает этот выбор, назад дороги уже не будет. И он велел позвать высокородного кардинала дона Родриго Борджа, своего последнего соперника в борьбе за престол Святого Петра.
~~~
Флоренция
Понедельник, 11 октября 1938 г.
То, что женщины курят, теперь принималось и всеобщей моралью, и гражданским обществом. Но в одиннадцать часов вечера дама, дымившая в одиночестве, облокотившись о парапет моста алле Грацие, представляла собой необычное зрелище. Никто не отваживался остановиться возле нее. Хозяева собак, вышедшие со своими питомцами на вечернюю прогулку, спешили перейти на другую сторону. Если какая из проезжавших машин и притормаживала, то ее водитель тут же разочаровывался и прибавлял газу. Это не могла быть проститутка, потому что иначе ее давно уже забрала бы полиция. Кроме того, она была слишком хорошо одета. Судя по рукам, вызывающе сложенным на высокой груди, ее не мучили никакие временные затруднения.
Серый каракулевый жакет защищал эту особу от холода и сырости. К ней подошел дворник, которому явно хотелось поболтать, и вежливо обратился с какой-то фразой, но возле них тут же затормозило иностранное авто. Женщина загасила сигарету каблуком, иронически взглянула на своего несостоявшегося собеседника и уселась рядом с водителем. Машина отъехала с потушенными фарами.
Вильгельм Цугель был неразговорчив и за весь подъем до форта Бельведер не проронил ни слова. Едва они остановились, Елена опустила стекло, выбросила в окно пачку из-под «Кэмела» и вдруг получила пощечину. Она инстинктивно замахнулась, чтобы дать сдачи, но Цугель схватил ее за руку.
— Ты что, не знаешь, что курить американские сигареты запрещено?
— Идиот! Ты сделал мне больно! — крикнула она.
Чувство бессилия и внезапного унижения довело ее почти до слез, но она сдержалась.
— Так тебе же нравятся шлепки по заднице.
— Даже и не пытайся, сукин ты…
Вторая пощечина тыльной стороной ладони была еще больнее, и не только физически.
36
Представитель влиятельных политических кругов, который рекомендует кандидата к избранию. В случае Иннокентия VIII это семейство делла Ровере.