— Маленькая женщина, Великая Мать, — прошептал он, — ты и есть начало всего сущего? Если она и вправду существует, у нее может быть только твое лицо, твое тело. Я заново родился с тобой, в тебе. И ты моя, только моя, навсегда.
— Вы что-то сказали, Родриго?
— Нет, спи, моя любимая.
Его тоже начал окутывать сон, и сквозь полузакрытые веки он в последний раз взглянул на потолочную фреску. В середине выделялась фигура обнаженной женщины, купавшейся в маленьком озере. Он узнал ее лицо, или ему так показалось. Это была Ванноцца, его прежняя возлюбленная, до Джулии.
Что это? Скверная шутка художника или плод его собственного воображения? А может, предупреждение Великой Матери? Она словно хотела ему сказать: «Я Джулия. Помни, у тебя не будет другой женщины, кроме меня». Он тихо обнял ее, стараясь не разбудить, и вдруг почувствовал себя огромным пауком, уже начавшим плести сеть.
Ей, Джулии, и только ей будет нечего бояться. «Malleus Maleficarum» — лишь первый шаг, остальные пройдутся быстро. Теперь все прояснилось, обрело свою цель. Уничтожить Великую Мать, уничтожить Пико, стать Папой.
~~~
Лугано
Понедельник, 18 октября 1938 г.
Люди, одетые в безупречную голубую униформу, молча сновали по коридорам, разделенным металлическими турникетами. Непрерывное жужжание неоновых ламп пронизывало все помещения, словно обозначая границы, за которые не должен проникать ни один звук. Как в тюрьме, каждый служащий подвального хранилища имел только один ключ. Чтобы добраться до сейфа, надо было пройти сквозь тщательный контроль.
Де Мола многократно поставил положенную подпись под разными документами и спокойно ответил на три вопроса, окончательно удостоверившие его личность как промышленника де Мартини. Пройдя последнюю дверцу, он в сопровождении вооруженного часового оказался на лестнице, ведущей еще глубже. Наконец они добрались до большого зала с полами, стенами и потолком, выкрашенными в темно-красный цвет. За очередной решеткой показалась дверь во внутреннее подвальное помещение, на которой были нарисованы три символических ключа Ассоциации банков Швейцарии. У Ватикана их было всего два. В круглой нише спокойно мог бы разместиться знаменитый рисунок Витрувия,[50] достигающий в высоту метра четыре, а крепость вороненой стали одним своим видом напугала бы любого, кто отважится на взлом. По знаку охранника клерк за решеткой, находящейся под током, опустил рукоятку, и металлическое жужжание прекратилось. Короткое приветствие — и он открыл решетку, которая тут же закрылась, оставив часового снаружи.
— Пожалуйста, предъявите ключ.
Джакомо молча повиновался. Дверь открылась. Изнутри заструился холодный свет. Держа ключ, как зажженную свечу, на вытянутой руке, клерк пошел впереди. Он напоминал ангела, ведущего праведника в райские покои. Руки де Мола дрожали, когда он вставил ключ в скважину сейфа.
Сколько же лет прошло с тех пор, как он в последний раз видел его содержимое?
В этот момент он позабыл обо всем, кроме того, что должен забрать книгу. Для «Омеги» даже нейтральная Швейцария была небезопасна по причине прозрачности своих границ. Теперь книга, как дитя, что движется от утробы матери до колыбели, должна пройти гораздо более долгий, опасный и рискованный путь. «Омега» постановила, что это неизбежное зло, и Джакомо объявил о своем согласии. Раритет обретет покой в стране свободы и демократии, в Соединенных Штатах Америки, где родилась Лига Наций.
Оставшись один, он открыл сейф. Рукопись, которую почти пятьсот лет тому назад Джованни Пико, граф Мирандола, доверил его предку, хранилась в черном кожаном футляре. С тех пор представители рода де Мола являлись ее постоянными хранителями. Ее прятали среди множества других книг, замуровывали в свинцовой шкатулке в подвальную стенку, доверяли ни о чем не подозревающим аббатам во время войн эпохи Просвещения. Наконец она нашла укрытие в сейфах самых знаменитых банков — Ротшильдов, Натанов, Милиусов, Ломбаров, Пиктетов, в Англии, Франции и Германии, побывала в итальянском Гио и даже в турецком Камондо. Все эти банкиры защищали «99 тайных тезисов», скрывали их от глаз мира. Остальные 900 распространялись, то и дело возбуждая интерес философов и теологов.
50
Имеется в виду изображение человеческой фигуры, вписанной в круг, автором которого является Витрувий. Им пользовался Леонардо да Винчи в определении пропорций человеческого тела.