Греки и их британские союзники оказали более длительное сопротивление, нежели беспомощная Югославия[270]. Однако их оборонительные позиции с самого начала подвергались угрозе с флангов, особенно со стороны сильной германской группировки, размещенной в Болгарии на основании Тройственного пакта. Нацисты теснили союзников до тех пор, пока 27 апреля уцелевшие британские части не эвакуировались через порты южной Греции, оставив в руках противника множество пленных и почти все тяжелое снаряжение.
«Марита» стала еще одним триумфом Гитлера. Почти без потерь он завершил завоевание всей континентальной Европы, оставив не оккупированными или не связанными с ним союзами лишь Швецию, Швейцарию и Иберийский полуостров. Теперь противостоять его могуществу мог лишь один Советский Союз. Однако планы вторжения и разгрома этой страны были уже разработаны, и требовался лишь приказ фюрера, чтобы бросить вермахт на Москву.
Но насколько разумным было решение повести наступление прямо на столицу России? Замысел уничтожения Советского Союза Гитлер вынашивал в своем сердце, для него это было идеологическим и стратегическим приоритетом — однако, оглядываясь назад, можно предположить, что фронтальная атака на советские границы являлась не лучшим средством для достижения означенной цели. Разумеется в конечном счете вермахту все равно пришлось бы сразиться с Красной Армией[271]. Военная победа была лишь одной из задач, обозначенных в плане «Барбаросса». Другой, не менее значимой, если фюрер не желал останавливаться на достигнутом и собирался нанести Британии окончательное поражение, являлось овладение огромными природными ресурсами Советского Союза — и в первую очередь месторождениями нефти. Гитлер не имел под своим прямым контролем нефтеносных месторождений, кроме явно недостаточных для его потребностей скважин Румынии, и возмещал нехватку этого стратегического сырья за счет поставок из Росси в соответствии с пактом Молотова — Риббентропа[272]. Фюрер отчаянно нуждался в нефти.
Однако после покорения Греции ему осталось лишь протянуть за нефтью руку. Иран, Ирак и Саудовская Аравия являлись крупнейшими поставщиками нефти на мировой рынок[273], а путь к их скважинам и нефтеперерабатывающим заводам пролегал через восточную часть Средиземного моря и Сирию. Решение не считаться с нейтралитетом Турции могло открыть и другой путь — прямо по суше. Левант был защищен очень слабо. Армия вишистской Франции в Сирии насчитывала всего 38 000 человек без современного снаряжения и авиационного прикрытия[274]. Британия имела в Египте, Палестине и Ливии только семь дивизий, да и те были скованы Африканским корпусом Роммеля, пришедшим на помощь более многочисленной итальянской армии. Усиление германо-итальянской группировки открывало возможность установления контроля над регионом. Не стоило сбрасывать со счетов и возможность прихода к власти в странах региона прогермански настроенных режимов. 3 апреля 1941 года Рашид Али сверг ориентировавшееся на Британию правительство Ирака и обратился к Германии с просьбой о помощи. Тринадцатого мая, совершив перелет через Сирию, немецкие самолеты приземлились в Мосуле, не встретив никакого противодействия со стороны авиации Виши в Сирии. И хотя после вторжения англичан из Трансиордании Рашид Али лишился власти, а силы Виши в Сирии и Ливане были разбиты в ходе «трехнедельной войны» в июле и августе 1941 года, Гитлер получил наглядное доказательство слабости стратегических позиций своих врагов на Ближнем Востоке. Еще 23 мая он подписал «Директиву № 23» о поддержке «арабского национально-освободительного движения» в связи с германо-итальянским наступлением в направлении Суэцкого канала. В «Директиве № 32», подписанной 11 июня, среди прочих мер упоминался сбор на территории Болгарии сил, достаточных, «чтобы привести Турцию к политическому послушанию или преодолеть ее сопротивление».
Предполагалось, что обе директивы будут приведены в действие уже после начала выполнения плана «Барбаросса». Но что, если бы Гитлер передумал и избрал в качестве главной стратегической операции 1941 года не нападение на СССР, а вторжение на Ближний Восток из Болгарии и Греции? Тут возможны два варианта.
Первый позволял не нарушать нейтралитет Турции и ограничиться в качестве перевалочных пунктов на пути к французской Сирии территориями, уже контролировавшимися державами Оси — итальянским архипелагом Додеканес у турецкого побережья, греческими островами в Эгейском море или британским Кипром. К примеру, принадлежавший Италии остров Родос мог быть использован в качестве плацдарма для нанесения удара по Кипру силами 7-й воздушно-десантной дивизии — в действительности без всякой пользы сброшенной 20 мая на Крит[275]. После высадки десанта на Кипре и установления постоянного морского сообщения с островом под прикрытием германской авиации здесь можно было сформировать ударные силы, достаточные для высадки в Сирии и Ливане. Получив надежный опорный пункт во Французском Леванте, мобильные колонны могли начать наступление через пустыню в северный Ирак — а оттуда, получив подкрепления, начать завоевание южного Ирака, Ирана и Саудовской Аравии.
Захваченные нефтяные богатства позволили бы Гитлеру решить все проблемы, связанные с содержанием его военной машины. К концу 1941 года, использовав всего около двадцати дивизий (не больше того числа, которое по плану Барбаросса было выделено для наступления на советский Кавказ в 1942 году), он бы мог выйти к южным границам СССР. Германские войска получали возможность создать прямую угрозу для нефтедобывающих центров Сталина на Каспийском море. А осуществление плана «Барбаросса» можно было начаться и в 1942 году, в гораздо более благоприятной военной ситуации.
Успех этого сценария зависел лишь от того, удастся ли собрать в восточном Средиземноморье необходимое для перевозки достаточного воинского контингента количество судов. О том, что немцы располагали воздушными силами, необходимыми для прикрытия транспортов с десантом от нападения британского флота, свидетельствует неудачная попытка англичан поддержать с моря высадку на острова Додеканес осенью 1943 года. Однако сама возможность раздобыть требуемые корабли представляется проблематичной. В «Директиве № 32» Гитлер писал о «...привлечении судов Франции и нейтральных стран». В действительности же почти все наличные мореходные транспорты находились в руках англичан, что вынудило немцев во время нападения на Крит перевозить сухопутные войска на совершенно не пригодных для этого каботажных судах. Существует вероятность того, что стратегия, основанная на использовании средиземноморских островов в качестве перевалочных пунктов по пути в Левант, провалилась бы по причине заурядной нехватки палубных мест[276].
Куда более перспективной представляется стратегия, основанная на попрании турецкого нейтралитета. В ходе Второй Мировой войны Турция строго придерживалась объявленного нейтралитета. Хотя Германия, Британия и Россия оказывали на нее беспрерывное жесткое давление, она не пошла на уступки ни одной из сторон — даже невзирая на свою очевидную военную слабость. Вообще-то турки — храбрые солдаты, но в годы Второй Мировой войны их армия не располагала каким-либо современным вооружением и военной техникой. Если бы Гитлер после завоевания Балкан решил отложить введение в действие плана «Барбаросса» и, использовав Болгарию и Грецию как трамплин, вторгся бы в европейскую часть Турции, он вполне мог бы захватить Стамбул, переправиться через Босфор и овладеть сердцем Турции — Анатолией, не встретив особого сопротивления. Сталинские войска на новой советской западной границе занимали позиции, не позволявшие воспрепятствовать подобной инициативе, а солдаты вермахта показали в России, что способны одолевать любое бездорожье, и их не могли смутить трудности пути по Анатолии. Быстрое продвижение к Кавказскому хребту, по которому проходила граница СССР и Турции, обезопасило бы фланг вермахта со стороны Советского Союза. Из Анатолии немецкие войска могли легко вторгнуться в Иран или Ирак, запустить щупальца далеко на юг, в Аравию, разместить передовые отряды вокруг Каспия и создать угрозу советской Средней Азии[277].
270
Немецкое наступление в Греции и Югославии началось одновременно. Главная оборонительная полоса греческой армии («линия Метаксаса») была прорвана еще до капитуляции Югославии (17 апреля). 9 апреля немцы заняли Салоники, а 15 апреля началась эвакуация английских войск из Пирея.
271
А вот это как раз неочевидно. Одной из вполне реальных возможностей времени было присоединение Советского Союза к «Оси», описанное в главе 26. В этом случае Мировая война приобрела бы характер борьбы «сухопутной» и «морской» коалиций — СССР, Германия, Япония и их сателлиты, включая Италию, против Великобритании, США и их сателлитов.
272
В договоре от 23 августа 1939 года о нефти не было сказано ни слова. СССР мог бы поставлять бы в Германию топливо и без всяких торговых или политических соглашений. Кстати, большинство нефтедобывающих предприятий в Румынии тоже были английскими.
273
Крупнейшим экспортером нефтепродуктов в 1941 году являлись, очевидно, Соединенные Штаты Америки (годовая добыча — 192 млн. тонн). За этот же год добыча нефти в Иране составила 11 млн. тонн, в Ираке — 2,1 млн. тонн, а в Саудовской Аравии нефть в то время практически не добывали. Для сравнения — в Румынии за тот же год было добыто 5,6 млн. тонн нефти, в Советском Союзе около 30 млн. тонн. Правда, необходимо уточнить, что с 1937 года добыча нефти в Европе и на Ближнем Востоке неуклонно снижалась, и приведенные цифры не составляют потенциальных возможностей нефтяных месторождений.
274
На весну 1941 года в Сирии дислоцировалась 1-я группа 7-й истребительной эскадры французских ВВС (около трех десятков истребителей MS.406), а также несколько групп легких бомбардировщиков «Потэ-25» и учебные самолеты MS.230. В конце мая сюда дополнительно была переброшена 3-я группа 6-й истребительной эскадры (GC III/6), оснащенная более современными машинами D.520.
275
Если не считать уничтожение англо-греческой группировки на Крите, откуда из 48 000 солдат удалось эвакуировать только 18 000.
276
В рамках сделанных автором предположений существовала реальная возможность использовать итальянский транспортный тоннаж — в том числе суперлайнеры «Рекс» и «Конти ди Савойя», каждый из которых мог единовременно перевести до 12 000 человек (союзники грузили столько на «Куин Мэри»). В целом, при условии достаточного «взаимопонимания» между германским и итальянским военным руководством (то есть немцы отдают распоряжения, а итальянцы точно и аккуратно их выполняют) захват Кипра не представлял особых трудностей. Формально вишистская Сирия являлась нейтральной территорией, но французы хорошо помнили Оран и Мерс-эль-Кебир, поэтому их колониальные власти по возможности стремились оказывать немцам содействие. Уже в первой декаде мая через Сирию в Ирак начали перебрасываться германские самолеты и военные грузы. С 15 мая в небе над Сирией начались воздушные бои между французскими истребителями и британскими разведчиками, а в первых числах июня англичане начали воздушные налеты на французские аэродромы. 8 июня перешли в наступление и британские сухопутные войска. Думается, что если бы немцы предложили французам в Сирии реальную защиту от англичан, представители администрации Виши не имели бы возражений. Основная же проблема для немцев заключалась не в тоннаже, а в нехватке авиации — и прежде всего, подготовленных аэродромов в Восточном Средиземноморье.
277
Всего в составе Северо-Кавказского и Закавказского военных округов к лету 1941 года находились четыре стрелковых и один механизированный корпус — 14 стрелковых и горнострелковых, 2 кавалерийских, две танковых и одна механизированная дивизии. Кроме того, из состава войск Северо-Кавказского округа для резерва Ставки ВГК формировалась 19-я армия. Безусловно, в случае быстрой капитуляции Турции или ее согласия мирно пропустить немецкие войска, Германия могла бы в течение не очень продолжительного времени перебросить через ее территорию силы, достаточные для вторжения на Ближний и Средний Восток. Но введение сюда войск в количестве, позволяющем нанести удар по СССР через Кавказ, немедленно привлекло бы внимание советского руководства и вызвало бы ответные меры. Минимальными из них стало бы усиление частей СКВО и ЗакВО, а максимальными — ввод войск на территорию Турецкой Армении (хотя бы под предлогом необходимости защиты местного армянского населения — что, между прочим, явилось бы чистой правдой). Транспортные коммуникации на территории Анатолии развиты очень слабо (особенно в направлении с востока на запад), поэтому введя в этот горный район крупные силы, немцы лишили бы себя возможности как быстро перебросить их в другое место, так и полноценно снабжать на протяжении долгого времени. Словом, в случае войны против СССР лучший способ самоубийства придумать было бы довольно тяжело.