1927
144. «У меня слова теперь все те же…»
У меня слова теперь все те же,
ничего другого не хочу,
даже я пою теперь все реже,
верно, скоро вовсе замолчу.
И не все ль равно тогда, какою
смерть нежданно за моей спиной
разлучить придет меня с тоскою,
— и куда утащится со мной?
1929
145. «Твои глаза глядят в туман…»
Твои глаза глядят в туман,
и в даль мечты твои ушли,
как одинокий караван,
как в дымке моря — корабли.
Но потому вокруг орбит
глубоко тени залегли,
что сердце бедное скорбит
о ненайденном в той дали.
1929
146. «Видишь сонные блики луны?..»
Видишь сонные блики луны?
О, как мысли ночные страшны,
как пугает тревожная тишь,
— точно в черный колодец глядишь.
О, оставь меня, я ведь иду
за туманы, в холодную высь,
и туда, где я отдых найду,
ты за песней моей не гонись.
Будут длинные тени лежать
на разлюбленных мною полях.
будет сердце твое вспоминать
о моих изменивших глазах,
будешь ты в одиноком труде
тосковать, что на белой звезде,
в исходящем от Бога свету,
я земную забыла мечту.
1929
147. «Какие мокрые кусты…»[97]
Леле Мосоловой
Какие мокрые кусты,
и черная кора!
Ты говоришь, устала ты
и что тебе — пора?
Но, может быть, тебя и нет,
и это снится мне,
что снова, после долгих лет,
ты здесь, в моей стране?
И я немного погодя
проснусь и вдруг найду,
что только реки от дождя
шумят в пустом саду?
Тогда зачем же я ждала,
звала тебя зачем
в часы, когда ночная мгла
спускалась надо всем. —
и было чудно в сад сойти,
где мокрых веток дрожь,
и даже верилось почти,
что ты туда придешь!
1929
148. «Размалеванный петрушка…»
Размалеванный петрушка,
горбоносый, в шапке красной,
ах, бренчи своей игрушкой,
но не надо, не старайся,
для меня не улыбайся,
все напрасно!
Ты забавный, ты хороший,
но не жди в кулисной тени —
я к ногам твоим не брошу
поцелованной сирени.
Я давно-давно забыла,
от чего так больно было,
ах, не все ль тебе равно —
это было так давно!
Пой, петрушка! Видишь, в зале
люди полны ожиданья,
— разгоняй же их печали,
позабудь свои страданья.
Ведь в толпе тысячеликой
все равно петрушка глупый
то, что ищет, не найдет.
Время — враг и друг великий,
а сердца на память скупы,
— я не помню давний год!
1929
149. «Я в черной щели потеряла…»
Я в черной щели потеряла
свое любимое кольцо.
Ты видишь, как печально стало
и как бледно мое лицо!
Овал блестящий хризопраза,
оправы тоненький изгиб,
и вдруг — темно и пусто сразу,
зеленый перстень вдруг погиб.
А если правда, счастье — в камне?
И камень, вправду, гонит зло?
И благо все, что жизнь дала мне,
благодаря ему пришло?
1929
150. «Ты знаешь, кто-то ходит, длинный…»
Ты знаешь, кто-то ходит, длинный,
склоняется к твоим косам
и ревностью своей старинной
тебя ревнует к небесам.