Январь 1922 г.
276. После Tang Che Ssu[155]
Я хочу опять обратно, в горы.
Меня сосны белые зовут,
Где, в тумане, нежные узоры
Их верхушки по небу плетут,
Где встают, как в сказке, панорамы,
Где долины зелени полны.
Где, среди лесов, ютятся храмы,
Вестники чудесной старины.
Небо там и чище и синее,
Все живет и дышит красотой.
Песни птиц и ручейков звучнее.
И народ там добрый и простой.
На высоких склонах каменистых
Деревушки бедные лежат;
Там, под сенью яблоней душистых,
Слышны песни грязных китайчат;
Там гостей радушно принимают;
Там проводят день за днем в труде;
Там, где горы облака встречают.
Жизнь людей свободна, как нигде.
[1922 г.]
277. Отрывок из «Будды»
О, время — время быстрая вода,
Она бежит, и ей плотины нет.
Вот, в темном храме каменный будда
Десятки долгих лет
Глядит на этот бедный, шумный свет
И на смешных (несчастных ли?) людей;
В его глазах безмолвный нам ответ;
Верь богу: он умней.
Восходов солнца, суетливых дней
Он, из глубокой храма темноты.
Уж видел больше, чем во всей своей
Увидишь жизни ты.
Ты понял ли слова его очей?
И то, что он сказал тебе тогда,
То ль было, что, спустя семь сотен дней.
Поведал мне будда?
Как много утекло с тех пор воды,
И сколько перемен свершилось в нас!
Все также неподвижен взгляд будды.
Все также не угас.
[1923 г.]
278. «По такой…»[156]
По такой
зеленой, мягкой, шелковой поляне
между пологими краями сопок,
наверно, ночью пролетает нечисть,
яга в ступе проносится —
когда серебряное тускнет небо
и тонкий желтый месяц,
как леденец обсосанный, маячит.
— А мы с тобой ходили к той поляне,
но мы видали только
большие желтые глаза,
которые, как уголья, горели
между пологими краями сопок.
Барим, лето 1924 г.
279. «Сладко думать…»[157]
Сладко думать,
когда идешь чужим, высоким лесом,
где хмурые кругом толпятся сосны,
где только их верхушки видят солнце —
Сладко думать,
что где-то далеко за этим лесом
раскинулась опушка,
зеленая опушка, золотая
от солнечного света.
Барим, лето 1924 г.
280. Сон «La Tosca»[158]
Свечи не горят над головой
Скарпиа, убитого певицей.
Гроб его порос давно травой.
Думала, он больше не приснится.
Он — живой — к окошку подошел,
Я его не вышла даже встретить.
Он сказал, что письма те прочел.
Только все не знал, кому ответить.
Я взглянула злобно, а потом
В пудренный парик его проклятый
Свой, что я нашла с таким трудом.
Бросила цветок голубоватый.
25 января 1925 г.
281. «Что стоишь ты там, у стены…»[159]
П. Д.
Что стоишь ты там, у стены,
И о чем задумался так?
Точки глаз твоих мне видны.
Нервно сжатый виден кулак.
Да, я все на тебя смотрю,
Ведь тебе мой взгляд не поймать,
О своей любви говорю —
Ведь тебе меня не понять.
Мы пришли из разных дверей,
Между нами пропасть легла.
Если б ты уехал скорей!
Если б я не любить могла!
27 января 1925 г.
282. «Над головою смерть развесила…»
Над головою смерть развесила
Своих лохмотьев черный фон.
Мне никогда не будет весело.
Мой путь от солнца заслонен.
Не наклонюсь к ручью бездонному.
Чтоб облегчить усталость губ;
Зачем стремиться к запрещенному?
В воде застыл зеленый пруд.
вернуться
155
Tang Che Ssu (Tanzhesi in contemporary transcription) was one of largest temples in the vicinity of Beijing, built in the 3rd century A.D. and later restored several times.
вернуться
156
With a notation in the manuscript: " I." Варим: Barim (Baling in contemporary transcription), a station on the west line of the Chinese Eastern Railway, located among Xing'ang Mountain Range, a settlement and a popular resort for Harbin Russians.