11 июня [1925 г.]
283. «Мне высь далекая, туманная…»
П. Д.
Мне высь далекая, туманная
Была приветливей вчера.
Светилась радость несказанная.
Предугаданьями пестра.
Пылал костер зарей отрадною,
И были искры веселы.
Зачем же ты рукою жадною
На пламя бросил горсть золы?!
— Ведь снова утром — злым, белеющим —
Бог отвернется от земли,
И неприютность углем тлеющим
Укажет слезы на пыли.
11 июня [1925 г.]
284. «Кто-то злобно вдребезги разбил…»
Кто-то злобно вдребезги разбил
И запрятал в вековом подвале
Идола на пестром пьедестале.
Что так долго Богом мне служил.
Со звезды низвергнуты мечты.
Я не плачу, не молюсь, не верю.
Только жадным взором долго мерю
Безответность синей высоты.
И за ужас вечной пустоты
Проклинаю новую потерю.
11 июня [1925 г.]
285. «Я подошла к сияющей палате…»
Я подошла к сияющей палате,
В которой Бог, мне указали, жил:
Но там старик в изодранном халате
В мои сандальи камнем запустил.
Я прошептала тихо — «Извините»…
И поклонившись, отвернулась прочь.
Теперь уж мне о Боге не твердите —
Нет больше сил неверья превозмочь.
11 июня [1925 г.]
286. «Молча я книгу ворочаю…»
Молча я книгу ворочаю,
Думаю: глупый бред:
Разве кто видел воочию
Призрачный свет?
Он, верно, так, как и я же,
С горя поет,
А жизнь — ни ярче, ни глаже, —
Русло без вод…
Паяц швыряет перчатку,
Кривляется над тобой,
И, как бы ни было гадко.
Вынудит — пой.
И вот плетешь небылицы.
Глаза подымая в высь.
О том, как синие птицы
В закат золотой неслись.
22 июня 1925 г.
287. Сказка
Мне чудесные силы знакомы,
Мне подвластен сказочный мир.
На закате горбатые гномы
Мне приносят славу порфир.
Изумрудные чары теней
К моему стремятся плечу.
Где, на грани своих владений,
Я к ночным дубравам лечу.
Где пещерой сдвинуты скалы.
Для моих добыты забав
— Голубые светят опалы —
Лепестки полуночных трав.
Мой приход приветствуют совы,
Соловьи от кустов летят,
Для волшебных танцев готовы.
Золотые скрипки звенят.
Только свистну — вскроются норы.
Задрожит лесная душа;
И русалки бросят озера.
На мои призывы спеша.
Будет красочна ночь веселий,
И огнем насытится мрак,
И каскадами дивных трелей
Оживет лесистый овраг.
В голубой тиши полнолуний.
Когда ляжет на мох роса.
Прилетят тринадцать колдуний
И нашепчут мне чудеса.
И слова их, в шарик мотая,
Я сложу в мешок за спиной.
Чтобы после, утром, мечтая.
Н е забыть беседы ночной.
Прослежу потом, сквозь дремоту.
Как окончится праздник мой,
— Пронесется эхо к болоту,
И овраг застынет, немой.
А когда рванутся потоки.
Предрассветной силой полны,
И свирелью принц светлоокий
Разобьет заклятые сны —
Дам ему кусочек опала.
На котором феи печать.
Если спросит, где я достала, —
Улыбнусь, но буду молчать.
28 июня 1925 г.
288. Baldy («Хочется туда — где выше, холоднее…»)
Хочется туда — где выше, холоднее,
Хочется туда, где за ночь выпал снег.
Где на белых склонах дышится вольнее.
Где как будто к Богу ближе человек.
Только бы с долиной солнечной расстаться
И до самой выси бесконечно лезть,
И с глубоким снегом долго целоваться
— Потому что дома — снег и горы есть…
Claremont. 10 октября [1925 г.]
289. «Разве можно именем назвать…»[160]