чужие песни звучали,
цветы краснели в окне;
все было так, как в начале
в чужой, холодной стране.
18 апреля 1977 г.
Ночные мысли…
Пришли… ушли… вернулись снова.
Как клочья легкого тумана,
поднявшегося утром рано,
что в ветках ивняка речного
застряли, спутались, повисли.
Уйти куда-то…
Ближайшая к земле планета,
блестящая среди созвездий
от всех обид и всех возмездий.
18 июля 1977 г.
445. «Всходила луна, было небо жемчужно…»
Всходила луна, было небо жемчужно,
закрывалась какая-то тихая дверь.
Не пробуй молиться о том, что не нужно,
— ведь Богу виднее, что нужно, поверь.
Были в чем-то грехи, были где-то ошибки,
непрощенное кем-то давнишнее зло.
Лед на озере тонкий — путь болотистый зыбкий —
в каждой жизни не может быть вечно светло!
13 октября 1977 г.
446. «Мне сообщили, — кто-то приходил…»
Мне сообщили, — кто-то приходил
(а я не знала, я закрыла двери
и тихо с книжкой у себя сидела)
— и спрашивал меня
(я не слыхала, погрузившись в книгу,
— не слышала звонка, не отворила,
на зов и на звонок не отвечала!)
А после мне сказали, что меня
искали и как будто ждали встречи.
И я теперь не помню даже имя,
кто это был; я так и не узнала,
и был ли человек разочарован…
Но только я жалею до сих пор.
Ночью 28 октября 1977 г.
447. «В деревенской церковке темно…»[209]
В деревенской церковке темно,
холодно, запущено, бедно.
Ни одна не теплится свеча,
и колокола давно молчат.
Сквозь оконца пестрого узор
только месяц светит до сих пор
В уголках заброшенного храма
не один уже десяток лет
не витает запах фимиама,
и молящихся, конечно, нет.
Только, если приоткроешь двери,
ты услышишь у налоя, верно,
кто-то тихо плачет на духу,
и давнишние молитвы реют
где-то там, под куполом, вверху.
1 декабря 1977 г.
448. «Женщина в больнице умирала…»
Женщина в больнице умирала.
Попрощаться не пришел никто.
Эхо похоронного хорала
под осенним небом проплывало.
1 декабря 1977 г.
449. «Полощатся деревья на ветру…»
Полощатся деревья на ветру,
и только тихо здесь на дне, в овраге.
Растрепанные облака, как флаги,
пестреют и белеют ввечеру.
Июль? август? 1978 г.
450. Heard the Owl Call My Name («Сияет звездной ночью высота…»)[210]
Сияет звездной ночью высота,
сияет на гранитном склоне голом,
по очертаньям горного хребта
туман метет прозрачнейшим подолом.
И слышу я: меня зовет сова —
по древнему индейскому поверью —
теперь мне больше ни к чему слова —
я подошла к последнему преддверью!
24 ноября 1978 г.
451. «Кружевные фонтаны били…»
Кружевные фонтаны били
у серебряного дворца,
голубые стрекозы плыли
мимо мраморного крыльца;
тихо тренькали мандолины
за колоннами галерей,
аромат цветущей долины
наполнял изгибы аллей.
Но сновали серые тени,
завернувшиеся в плащи,
у парадной белой ступени
направляли свои пращи.
Закончились дни веселий,
и не стало невинных тех.
И никто в полумраке келий
не замолит смертельный грех.
вернуться
Налой: a colloquial obsolete form of «аналой».
вернуться
With a notation in the manuscript: «NB. This is the title of a book published in 1977, either in Canada or USA, надо было бы это как-то «отметить», «n'est pas?» The title is taken from the novel of a contemporary Canadian writer Margaret Craven I Heard the Owl Cal My Name, Toronto, 1967. According to an ancient Indian belief, an owl calls the name of a person about to die.