9 августа 1985 г.
473. «Сегодня солнца не было совсем…»[218]
Сегодня солнца не было совсем,
и сад, почти безветреный, был нем,
и птицы все попрятались в гнезде,
и было тихо на земле везде.
И только полусонная сова,
глазища приоткрыв едва-едва,
метнулась с ветки, услыхав сквозь тишь
в пустой траве скребущуюся мышь.
5 сентября 1985 г.
474. «Мне что-то грустно. Посидим вот здесь…»[219]
Мне что-то грустно. Посидим вот здесь.
Дневное солнце за горы зашло,
и неба полог в ясных звездах весь,
но на душе не ясно, не светло.
Ночная не пугает темнота.
Пусть люди говорят: «Не дремлет ворог».
Я осенила знаменьем креста
того, кто дорог мне и кто не дорог.
В ночь на 22 сентября 1985 г.
У них мешки за плечами.
Их манят чудные сны.
О ни проходят ночами
границу чужой страны.
Они крадутся, как воры.
Река — через реку вплавь.
Им снятся золота горы —
их ждет свирепая явь.
А там, в далекой деревне,
где дерзкий рождался сон,
уже с колокольни древней
плывет погребальный сон.
[1985 г.]
Ночь бесконечная тащится.
Ах, далеко до восхода…
Звездное небо таращится,
бликами падает в воду.
Гаснут костры у становища,
пахнет полынью и мятой.
Из лесу вышли чудовища
тенью ночною, косматой.
Вот он, предел одиночества —
эхо последнего стона!
Давнему сбыться пророчеству
здесь, на реках Вавилона.
[1985 г.]
На равнине черной печали,
что крылом задела война,
полевые цветы молчали,
и на них глядела луна.
Где вчера корежились танки,
там сегодня из-под земли
красно-огненные саранки,
будто капли крови взошли.
А под ними — белые кости,
где разгар атаки утих.
Прилетайте, вороны, в гости —
громким граем плачьте о них!
[1985 г.]
478. «Вставали облака с востока…»
Вставали облака с востока,
темнели и на город шли —
звезда сияла одиноко
над краем дремлющей земли.
Причалив, отдыхали боты
пришедших с моря рыбаков,
уставших от дневной работы,
дневных усилий и оков.
7 февраля 1986 г.
479. Brahms Symphony No.1 inС-minor, opus 68[223]
T. Zdorenko
na pamait'о konqerte 4.2.1987
Заперта, оставлена обитель.
Тихо у кладбищенских ворот.
Отошел последний посетитель,
по домам разъехался народ.
И никто не видел, отъезжая,
— там, в углу, за розовым кустом,—
что еще какая-то чужая,
на коленях стоя под крестом,
плакала одна фигура в белом,
где цвела у камня резеда,
и на камне начертала мелом:
«Милый, помню и люблю всегда».
4 февраля 1987 г.
480. Биография («В Финляндии шумели сосны…»)[224]
В Финляндии шумели сосны.
Неслись куда-то поезда,
летели мимо зимы, весны
и не вернутся никогда,
как те, давнишние года.
Потом — снега Сибири дальней,
где реже встретишь города,
где небо шире и хрустальней.
И снова мчатся поезда,
и нам неведомо куда.
Минуя поле гаоляна
из давних лет, издалека
другой приносит поезд рьяно
в края, где Желтая река
так неприветно широка.
вернуться
With a notation in the manuscript: «Отрывки и начала».
вернуться
Variant in last stanza in the manuscript: «Небесные не дремлют также силы./Пусть люди говорят: «Не дремлет порог». / Я осенила знаменьем креста / И тех, что милы нам и что не милы.»
вернуться
With a notation in the manuscript: «Это о мексиканцах».
вернуться
Published in the almanac Vstrechi (Philadelphia), 1985, p. 79.
вернуться
Published in the almanac Vstrechi (Philadelphia), 1985, p. 79. Саранки was a local Russian name for the wild tiger lilies that grow in the hills of North-F.ast China.
вернуться
Two other manuscripts of this poem are dated 11 September 1985 and 19 November 1986. One has the notation: «Для Тани Здоренко.» Г. Здоренко: Tat'iana Zdorenko, nee Chernosvitova, wife of Pavel Zdorenko, a graduate of the Harbin Commercial Schools.
вернуться
Гаолян: gaoliang (Chinese), sorghum. Желтая река: the Muanghe River