– У тебя какая-нибудь пушка в рюкзаке есть?
– Джеррод забрал пистолет с собой.
Эбигейл окинула низ каньона быстрым взглядом, подсознательно выискивая крошечную фигуру, бредущую в их направлении по глубокому снегу.
– Могу поспорить, у Куинна оружие имеется, – сказала она.
– Нам не остается ничего другого, как попытаться заполучить как можно бо́льшую фору. Прошлой ночью я слушал в гостинице прогноз погоды, и, похоже, снег шел лишь на высоте более восьми с половиной тысяч футов. Сможем спуститься ниже этого уровня – окажемся в безопасности. Там он нас уже не отследит. Но пока мы остаемся в снегу, это лишь вопрос времени.
Сделав над собой усилие, Фостер поднялась на ноги и подала Скотту руку.
– Тогда пойдем, – сказала она. – Поведу я.
1893
Глава 72
Она отвела курок большим пальцем.
– Хорошо. Теперь клади пальчик вот сюда. – Он показал на спусковой крючок. – Нет, пока не нажимай. Пока не будешь готова стрелять во что-нибудь.
– Я готова.
– Во что ты целишься?
– В наш дом.
Курок сухо щелкнул – патронов в барабане не было.
– Хорошо. А теперь, что ты будешь делать, если захочешь выстрелить еще раз?
Она снова взвела курок.
– Отлично, – одобрительно кивнул он.
– Теперь я буду стрелять в трубу.
И снова сухой щелчок.
– Думаю, ты поняла.
Внизу, в паре сотен футов от них, зазвенели колокольчики – мулы проявляли нетерпение. Проповедник забрал у девочки револьвер и вставил в пустые гнезда сияющие патроны.
– Теперь он опасен. И будет шумно.
– Почему ты плачешь?
Коул вручил Гарриет револьвер, достал из кармана сюртука носовой платок и промокнул глаза.
– Не отводи курок, пока не будешь готова стрелять, – предупредил он.
Всматриваясь через прогнувшиеся под снегом ветки, она увидела на другой стороне каньона выходящего из пустого домика погонщика мулов.
– Видишь его? – спросил Стивен.
– Этот человек тоже, как и мисс Мэдсен, продал свое седло?[27]
– Он тоже болен на голову, только еще больше. Ты ведь хочешь ему помочь? Отправить его к Богу вместе со всеми остальными?
– Ага.
– Не показывай оружие, пока не подойдешь близко. Держи его под одеждой. Не стреляй, пока он не будет так же близко, как вон та ель.
– Ему будет больно?
– Нет. Как и Молли, ему уже сейчас очень больно. Ты избавишь его от боли. После первого выстрела он упадет. Будь очень осторожна. Ты снова взведешь курок, подойдешь к нему и выстрелишь в голову.
– Здесь есть кто-нибудь? – крикнул больной погонщик мулов, и его голос, слабый и одинокий, вознесся со дна каньона, как молитва из бездны.
– Я не хочу, – замотала вдруг головой девочка.
– Знаю, но время пришло, – возразил Коул.
– Мне страшно.
– Тебе нечего бояться, Гарриет.
– Сделайте это сами. – Малышка протянула мужчине револьвер, но он оттолкнул ее руку.
– Бог сказал мне, что возложил этот труд на тебя, что ты – Его ангелочек тьмы и что Он позволил мне спасти тебя ради этой самой цели. Ты понимаешь совершенство Его великого замысла? Иди же и положи конец страданиям этого несчастного!
– А если я сделаю доброе дело, вы дадите мне пирожок и немножечко малинового варенья?
– Обещаю.
– Мистер Коул, а Бог даст мне новых?
– Кого новых? Ты о чем, милая?
– Новых папу и маму.
Стивен посмотрел в темные глаза девочки.
– Я буду заботиться о тебе, – пообещал он ей.
– У Бетани был самый лучший папа. Она звала его папулей.
Проповедник покраснел.
– Ну, думаю… если тебе так хочется… знаешь, ты тоже можешь так меня называть.
Гарриет улыбнулась.
– Хорошо, папуля.
Девчушка прошла между деревьев и выступила из-за елей. Наблюдая за ней из укрытия, проповедник видел, как она, держа руки под одеждой, спускается по склону холма.
Он окинул взглядом Абандон – опустевшие, без признаков жизни дома, пристройки, притихший танцклуб, темную церковь на противоположном склоне – и вспомнил свой первый день здесь. Наполненный чистой, живой энергией и движением город. Дома из желтых, только что распиленных досок. Запах свежего дерева. Утопающие в грязи и дерьме улицы, забитые лошадьми, телегами, обозом… Пешеходные настилы, заполненные шахтерами, рабочими, шлюхами, картежниками, мошенниками, – все спешат, все хотят побыстрее набить кошельки, и у всех в глазах особенный блеск, смесь боли, похоти и маниакальной жадности.
Кто ты?
Стивен Коул?
Нет, кто ты есть?