– Ну вот, садитесь. – Шериф выдвинула стул из-под скромных размеров стола, и Фостер не столько села, сколько упала на него.
– Можно воды? – попросила она.
– Конечно. – Дженнифер открыла шкафчик, достала стакан и налила в него воды из-под крана.
Эбигейл оглядела комнату, представлявшую собой странное смешение нового и старого: холодильник «Саб-зеро», гранитные столешницы, древняя, тронутая ржавчиной газовая плита, не первой молодости кран… На деревянной полке над раковиной выстроилась батарея пустых бутылок «Грей гуз» и старинных, столетней давности, емкостей для тоников и настоек. Там же стояла прозрачная ваза для цветов, заполненная винными пробками.
Дженнифер поставила перед Фостер стакан и, возвратившись к раковине, наполнила чайник. В воздухе пахнуло пропаном. Щелкнула зажигалка, и хозяйка села напротив гостьи.
– Вижу, вы устали и не очень хорошо себя чувствуете, но все же постарайтесь рассказать, что там все-таки случилось.
Из гостиной потянуло жаром от дровяной печки.
– Они все мертвы, – с трудом прошептала Эбигейл. – Кроме моего отца, который заперт в пещере.
– Как они умерли?
Мысли беглянки как будто смерзлись на холоде. Она попыталась выстроить некую последовательность событий, но дни и ночи перемешивались в ее памяти, набегали друг на друга, передвигались туда и сюда, как искаженные воспоминания о лихорадочном сне, и складывались в различные версии, и разобраться в том, что именно произошло тогда-то и с тем-то, и восстановить в полном виде хронологию этих ужасных семидесяти двух часов не получалось.
Ежась от забравшегося внутрь холода, Эбигейл снова и снова складывала разрозненные куски, и чем больше она говорила, тем яснее вырисовывалась у нее в мыслях вся картина.
Но излагая окончательный вариант, она удержала кое-что при себе. В ее редакции история представала так, что забытая шахта, в которой их заперли, была пустая.
Без костей. Без золота.
– Вот, возьмите. – Дженнифер поставила на стол перед гостьей большую кружку дымящегося чая. Та взяла ее в руки, и тепло керамики потекло в ее озябшие пальцы. – Сколько времени ваш отец находится в пещере один?
– Почти два дня, – ответила журналистка.
– А сколько воды вы ему оставили?
– Вода у нас кончилась.
– Я позвоню в поисково-спасательную службу – пусть готовятся. А вы пока пейте чай. Уверяю, вам станет лучше.
Шериф вышла из кухни, и Эбигейл услышала, как она поднимается по лестнице.
Чай отдавал мятой с каким-то резким, горьковатым привкусом. «Уж не добавила ли хозяйка еще и водки?» – подумала девушка. Последнее было бы совсем не лишним.
Разболелась нога. Фостер поставила кружку на салфетку, наклонилась и потянула за шнурок левого ботинка. Узел развязался. Она вытащила язычок и, морщась от боли, вытянула из ботинка пятку. Шерстяной носок отсырел, промерз и был розовым от крови.
Эбигейл нравились ее ступни – изящные, маленькие, узкие и пропорциональные – неизменно вызывавшие откровенную зависть у подруг. А эти истертые, распухшие куски плоти никак не могли принадлежать ей. Скорее, они напоминали отбитое тресковое филе, бланшированное и полупрозрачное, с волдырями размером с серебряный доллар на пятках и лодыжках и лохмотьями содранной кожи цвета арбузной мякоти.
Девушка поднялась и попыталась пройти на цыпочках, чтобы не мучить себя болью.
Ей было некомфортно одной в кухне, хотя сверху и доносились обрывки телефонного разговора. Прихватив кружку, Эбигейл отправилась на поиски ванной, но попала в небольшой кабинет с развернутым в сторону окна поцарапанным письменным столом. Места на нем едва хватило для компьютера, принтера и факса.
Выглянув в окно с гранулированным стеклом, Фостер увидела, что дождь сменился снегопадом.
Далеко в темноте мелькнули и исчезли, поднимаясь по наклонной, красные огоньки. Вначале журналистка подумала, что ей это только привиделось, но потом она нашла другое объяснение: какая-то машина поднималась по крутому склону к югу от Силвертона в направлении перевала Молас.
Она огляделась. С потолка свисали давно не поливавшиеся паучники[33], а одну стену украшала пара кожаных снегоступов. Ее внимание привлек фотомонтаж в рамке рядом с ними: зазубренные горные вершины под заголовком «54 ЧЕТЫРНАДЦАТИТЫСЯЧНИКА КОЛОРАДО».
Эбигейл отпила чаю. Возле стола стояли два книжных стеллажа из неполированной сосны, но вместо книг на полках были представлены реликвии прошлого: ржавые железнодорожные костыли, старая ослиная подкова, крюки и кошки, сделанные в сороковые годы… Пожалуй, больше всего девушку заинтересовали фотографии Силвертона, размещенные на двух средних полках обоих стеллажей.