– С тем доктором? Рассом Илгом?
– Как звать, не разобрал, но мы едва от них избавились. Билли завалил обоих, так что получается семь трупов меньше чем за день. Надо уходить, пока ворота открыты.
Джослин достала табак и бумагу, скатала сигаретку, взяла спичку из молитвенника – щепку с головкой из серы, – подняла рубашку, чиркнула спичкой о пуговицу своих брезентовых штанов и прикурила самокрутку. Дым медленно поплыл в блеклом свете керосиновой лампы над баром.
Ооту взял стакан. Выпил.
– Он почти трезвый, – прошептала Мэддокс, указывая взглядом на своего сторожа. – До утра, как мы обсуждали, точно не проспит.
– Тот большой ножичек еще здесь, под баром? Ну тот, который ты утром едва в ухо мне не воткнула…
Барменша ухмыльнулась и выдохнула струю дыма в лицо Уолласу.
– Он свое дело сделает, – заверил он ее.
– А как насчет… – Джосс бросила взгляд в сторону Ланы.
– Ну, у вас же с ней ничего такого… сама знаешь?
– Лану ты не тронешь. Дай мне отправить ее домой.
– Отлично.
– Что с Билли?
– А что с ним?
– Он пойдет с нами?
– Конечно, пойдет. Только сначала надо попробовать вправить мозги этой его норовистой девке.
– А если не получится?
– Они оба знают, что по-другому не будет.
– Думаешь, этот хмырь убьет свою жену? Так вот запросто?
– Думаю, тебя ждет сюрприз.
– Я все равно намерена посчитаться с ним за Барта. Ты же об этом не забыл?
– Господи, да пусть мальчонка…
– Эй, уж не привязался ли ты к своему дружку?
– Нет, но Билли сегодня все правильно сделал. Проявил творческий подход. Яйца у парня есть. Убил двоих, будто мух прихлопнул. Будто это плевое дело. А сейчас, пока мы с тобой тут разговариваем, отправился навестить их женушек.
– А мне какое дело? – фыркнула Мэддокс.
– Послушай, он нам еще пригодится. Надо выбраться из города, поднять все на перевал, а потом провести мулов вниз с другой стороны. Ты еще сможешь прирезать его в какой-нибудь глуши, прежде чем мы доберемся до Силвертона. И не забивай свою милую головку лишними мыслями.
– Продолжишь в том же духе – и…
– А ты сегодня в паршивом настроении.
– Что, если жена с дочкой с ним потянутся?
– Думаю, Силвертон они в любом случае не увидят.
– К убийству девочки я причастной быть не желаю.
– Тебе и не придется. Плесни-ка еще чуток… А, чего уж, дай мне бутылку!
Джосс пододвинула бутылку, и Ооту, отвернув пробку, сделал два хороших глотка.
– Должен сказать, – добавил он, – что меня сильно беспокоит будущее нашего союза.
– Это почему ж? – Барменша забрала у него бутылку и приложилась сама.
– Ты знаешь, я тебя люблю, так что не кочевряжься, когда я это говорю.
– Так в чем дело?
– Ты немного норовистая. Мужчины рядом с тобой шалеют.
Джослин улыбнулась, и виски потекло у нее по подбородку.
– Боишься в штаны спустить? – хмыкнула она.
– Учитывая обстоятельства, озабоченность вполне оправданная.
– Ты рукам воли не давай, не лезь, куда не просят, вот живым и останешься. Я же вижу, как ты иногда на меня поглядываешь.
– Думаешь, меня так уж прельщает какая-то метиска?[15]
– Точно. На перевал тяжело поднимались?
– Да уж, прогулкой это не назовешь.
– Так почему бы не провернуть это все летом?
– Потому что летом ты будешь танцевать джигу на виселице в Аризоне… Ладно, скажи Лане, чтобы убиралась.
– Лана! – крикнула Джосс, перекрывая музыку. Пианистка остановилась и опустила голову. – Лана, дорогуша, отправляйся домой и больше не приходи. Мы сегодня закроемся пораньше. И не думай, что ты сделала что-то не так. Ты очень хорошо играла.
Хартман поднялась со скамеечки, прошла к вешалке, надела плащ с шерстяной подкладкой и натянула на голову капюшон.
– Лана! – окликнула ее Джосс. Пианистка остановилась у порога, спиной к бару и опустив голову. – Будь осторожна, ладно?
Молодая женщина вышла. Когда дверь за ней закрылась, Мэддокс достала нож и положила его на стойку. Они с Уолласом посмотрели на мирно посапывающего помощника шерифа.
– Ключ от твоей цепи… – начал Ооту.
– На большом железном кольце, на поясе у Эла, – подсказала барменша.
Ее сообщник еще раз приложился к бутылке, а потом вытер рот, взял со стойки нож и провел по его лезвию пальцем.
– Смотри не порежься, – предупредила Джослин. – Он у меня острый.
Ооту зашипел от боли и слизнул кровь с неглубокого пореза.
– Да уж! – буркнул он.
– Как ты это сделаешь?
– Суну меж ребер, потом проверну.
С этими словами Уоллас бесшумно прошел по половицам, остановился у пузатой печки, постоял немного, согревая пальцы, и шагнул к Элу, встав слева от него, чтобы нанести удар сверху вниз.