Короче говоря, мне нужно пойти в школу и притвориться, что я в Англии эпохи Тюдоров. И если мне на глаза попадутся Вон, Дэнни или Карсон, то представить себя Генрихом VIII по отношению к ним[44]. Я понимаю, что мы не женаты, поэтому метафора не совсем точна, но будь уверена, я не почувствую и капли раскаяния, когда увижу публичную казнь этих предателей козлов.
У меня, правда, есть опасения, что я не смогу как следует замахнуться топором, но ведь Эддард Старк делает это с легкостью. Буду держать тебя в курсе.
08:05
Как обычно по утрам, Бэтти предлагает мне тарелку с хлопьями и столь необходимый разговор по душам, прежде чем я отправлюсь в Эджвуд для того, чтобы провести там очередной убийственный день.
Я с хрустом поглощаю колечки «Лаки Чармс», а она прихлебывает молоко со дна с крошками.
– Послушай, малышка, – причмокнув губами, говорит она, как только у нее в тарелке ничего не остается, – я знаю, что сейчас тебе тяжело, но обещаю – это скоро закончится. Ты хоть представляешь, как быстро люди переключают свое внимание? Уже через месяц они о тебе забудут. Знаю, что до тех пор ветер погнет немало деревьев, но у тебя есть чем заняться. Например, сценарием! Ты же прошла на следующий этап. Миссис Крэннон, должно быть, в восторге.
– Я ей еще не говорила, – отвечаю я.
– Так чего ты ждешь? Тащи свою задницу в школу, натяни улыбку на свою милую мордашку и скажи своей наставнице, что у нее есть основания тобой гордиться. Договорились?
– Хорошо, – вру я, зная, что все еще не готова показаться в кабинете миссис Крэннон.
Я вообще не уверена, что когда-нибудь смогу посмотреть ей в глаза. Да и вообще кому-либо. Я даже уклоняюсь от обеспокоенного взгляда Бэтти, хотя знаю, что она беззаветно меня любит.
Стыд проник даже в мои кости. И они кажутся мне невероятно тяжелыми, когда я покидаю свое крошечное убежище-дом и выхожу в мир, полный людей, которые меня презирают.
08:27
На пути в школу еще больше журналистов, они преследуют меня, и без Аджиты, которая меня защищала, все кажется намного хуже. Они не отстают от меня до самых школьных ворот со своими пушистыми микрофонами и телевизионными камерами, блокнотами и мигающими диктофонами, хотя я не говорю ни слова. Я даже стараюсь сохранять крайне безразличное выражение на лице на случай, если вдруг они захотят запечатлеть меня: а) сердитой, б) опустошенной или б) какой угодно, кроме как в образе бездушной ледяной королевы, в котором я предпочитаю казаться.
За школьными воротами не лучше. Ко мне никто не подходит, но все на меня пялятся. Такая сцена уже стала штампом, но так и есть. Все. Пялятся. Ни один человек не отводит взгляда, пока я пересекаю двор. Я слышу обрывки разговора – с уже привычными словечками «шлюха», «шалава» и «самоуважение», – но не позволяю себе роскоши задержаться, чтобы послушать остальное.
Как бы я ни презирала мальчика японца, который гонялся за мной с телефоном, или неряшливого парня, подошедшего ко мне, чтобы сказать комплимент по поводу пирсинга на соске, но благодаря им я не чувствовала себя в изоляции.
Нет ничего хуже ощущения, когда на тебя смотрят, но даже не пытаются с тобой заговорить. От него жжет и колет, словно ты муравей, жарящийся под увеличительным стеклом.
10:23
Тэд Вон использует мою откровенную фотографию как повод для выражения своих патриархальных женоненавистнических взглядов. Он публикует категоричное заявление о том, как скучает по старым временам, когда женщины и элегантно одевались, и вели себя почтительно, и прислуживали своим хозяевам мужчинам как тихие маленькие бесхребетные мышки. И все в этом роде.
Меня ужасно раздражает, что я стала иконой всех проблем американских подростков. Некоторые так стараются привлечь к себе внимание, что даже отправляются на реалити-шоу и притворяются безмозглыми идиотами, а я всего лишь жила своей жизнью: занялась сексом на скамейке в саду и отправила фотографию в стиле ню одному засранцу, но каким-то образом обо мне узнала вся страна.
А ведь среди подростков есть реально достойные стать иконами поколения. Те, что борются за равенство, с несправедливостью, за права человека. Так обратите на них внимание. Я его совершенно не заслуживаю. Мой новый статус знаменитости делает для меня пребывание в школе совершенно невыносимым. Кто-то написал безумную и озадачивающую фразу на двери туалетной кабинки: «Иззи О’Нилл – в президенты!». А ниже добавлено розовым маркером: «Общества шлюх». Согласна, это немного забавно и гораздо интереснее, чем большинство оскорблений, которые я слышала в свой адрес, но все равно неприятно.
44
Генрих VIII – второй английский монарх в династии Тюдоров, отличавшийся жестоким и крайне непредсказуемым характером. За время своего правления отправил на казнь нескольких своих жен.