Манфред опирается на стойку велостоянки — чугунную, выкрашенную в цвет обсидиана. У него голова идет кругом. Стараясь сфокусировать взгляд, он бездумно щурится на витрину магазина этнических товаров. В витрине висят афганские тканые ковры — сплошь МиГи, автоматы Калашникова и боевые дроны на фоне мирно пасущихся ослов.
— Итак, давайте по порядку. Я правильно понимаю, что вы — загруженные по нейрону в Сеть лангусты? По методу Моравека — берется нейрон, строится граф его синапсов, все реакции синапсов записываются, после выстраивается система микроэлектродов, дающих импульсы, полностью идентичные сигналам исходного нейрона. Так поэтапно заменяются все существующие нейроны, и в симуляторе запускается рабочая карта мозга. Правильно?
— Da. Впитали экспертную систему — употребили для самосознания и выхода в Сеть — взломали веб-сайт Московского объединения пользователей Windows NT. Надо бежать. Повтор сообщения нужен, да, нет?
Манфред морщится. За лангустов ему как-то неловко — почти как за длинноволосых парней с горящими очами, кричащих на всех углах, что Иисус уже переродился и вскоре начнет собирать новую паству в соцсетях. Раку — осознать себя в человеческом интернете, месте, настолько чуждом рачьей сущности! В родовой памяти его пращуров ведь ничего, за что можно было бы уцепиться, не находилось — ни грана знания о новом тысячелетии, стоящем на пороге великих перемен, сопоставимых, пожалуй, разве что с переменами в докембрийском периоде, когда лангусты впервые зародились. Все, чем располагала кучка бедных раков, — слабенький метакортекс [22] экспертных систем на пару с всепоглощающим чувством отрыва от родной водной среды (а в довесок — веб-обиталище Московского объединения пользователей Windows NT: правительство Коммунистической России, убежденное, что продукт никак не может оказаться никудышным и легко поддающимся взлому, раз за него выложена кругленькая сумма, оставалось, пожалуй, единственным во всем мире, кто еще не отказался от «Майкрософта»).
Лангусты — отнюдь не те умелые и чертовски сметливые искусственные интеллекты из досингулярной фантастики; они — с грехом пополам разумная стайка жмущихся друг к другу ракообразных. Перед дизассемблированием и понейронной выгрузкой в Сеть рачье только и занималось тем, что заглатывало пищу целиком, а потом толкло ее в выстланных хитином желудках — так себе подготовочка для знакомства с человеческим миром, где умеющие болтать антропоиды бьются в футуристической истерике и где тебя постоянно осаждают самосовершенствующиеся модули спам-рассылки, бомбардирующие брандмауэры анимированными роликами с умильной рекламой кошачьей еды. Подобный расклад и кошку бы сбил с толку — что уж говорить о ракообразных, для которых даже суша — диковинная концепция. Хотя, по идее, суть открывашки консервных банок выгруженным Panulirus должна быть интуитивно понятна, но кому от этого легче?
— Так вы нам поможете? — не унимаются лангусты.
— Дайте подумать, — отвечает Манфред. Он закрывает диалоговое окно, смаргивает, мотает головой. Когда-нибудь он и сам станет чем-то вроде лангуста — будет плавать себе, пощелкивая клешнями, в киберпространстве столь мудреном, что его выгруженное «я» в нем будет смотреться реликтом, живым ископаемым из эпохи, когда материя не мыслила, а пространство не имело структуры. Я помогу им, твердо решает Манфред. Так велит ему Золотое Правило, а он, будучи частью бездефицитной экономической системы, срывает куш или уходит в ноль только благодаря ему.
Но что тут можно сделать?
Середина дня.
Лежа на лавочке и глазея на мосты, Манфред клепает заявки на регистрацию группы новеньких патентов, пишет в дневник напыщенную заметку, смягчает споры завсегдатаев своего персонального сайта. Цитаты из его дневника отправляются избранным подписчикам, куда входят люди, корпорации и инициативные группы, заручившиеся его расположением и покровительством. Пакеты информации разлетаются по всему свету, а сам он скользит куда-то в лодке по изощренному лабиринту каналов. GPS-навигатор приводит его в «красный квартал»: тут есть один магазинчик, что явно пришелся бы весьма по душе Памеле. Манфред намерен купить ей презент — он надеется, что поступок не будет расценен как слишком дерзкий. И да, именно купить — на настоящие деньги; поскольку Масх таковыми почти не пользуется, связанные с ними проблемы обходят его стороной.
Но так уж получается, что девиртуализация избавляет его от трат кровных; хватает одного рукопожатия — и благодарности некоего лица за экспертное заключение в одной публичной речи по поводу давнишнего судебного процесса касательно порнографии, проходившего на другом континенте. В итоге Масх покидает магазинчик с аккуратной упаковкой (подарок, кстати, можно ввезти в Массачусетс даже без проблем с законом — если Памела сумеет убедить таможню, что внутри — нижнее белье для двоюродной бабушки, страдающей от недержания, и сохранит притом невозмутимый вид). По дороге обратно ему приходит фидбэк от патентных служб — целых две заявки одобрены, и он немедленно переписывает все права Фонду свободного знания. Очередная парочка идей спасена от грязнющих лап монополистов — аквариумные рыбки выпущены обратно в море общедоступности, пусть там теперь встречаются, плодятся и множатся.