До того как сесть на поезд TGV [32] в Рим, Манфред улучает минутку, чтобы посетить салон авиамоделей. Хорошенькое место, чтоб на хвост тебе упал внештатный агент ЦРУ — была наводка, что кто-то из этих ребят там окажется. В эту декаду авиамодели — приоритетная цель для хакеров. Достаточно начинить воздушного змея из бальсы микроэлектроникой, камерами, сервоприводами и процессором с загруженной нейросетью — и все, боевой дрон нового поколения готов. Салоны, подобные этому, — настоящие ярмарки талантов, вроде старых хакерских конов. Текущее мероприятие расквартировалось в здании убыточного рынка, сдающего свои площади в аренду всем желающим — все, лишь бы протянуть еще немножко. (Роботизированный склад по соседству, напротив, кипит жизнью, запаковывая посылки на адресную доставку: людям все еще нужна еда — не важно, общаются ли они в мессенджерах или просиживают в офисах ИРЛ.)
Сегодня в продовольственной части помещения яблоку негде упасть. Гротескные техноинсектоиды, жужжа, снуют над сияющими пустотой витринами мясного отдела, не боясь запутаться в проводах. Над полками для продуктов — трехмерный психоделический ужас на огромных мониторах, чудно́е дерганое изображение в синтетической цветовой гамме радарного зрения. Прилавок с широким ассортиментом товаров женской гигиены откачен назад: на расчищенном закутке под пластиковым настилом дыбится гигантский тампон пяти метров в длину и шестидесяти сантиметров в ширину — ракета-носитель, запускающая микроспутники. На периферии моргает конференц-дисплей, весь усаженный спонсорской рекламой с прицелом на настоящие и будущие юные дарования.
«Умные очки» Манфреда включают зум и записывают, как приметный триплан Fokker проносится сквозь толпу, буквально задевая макушки. Видеопоток Манфред коннектит в один из своих социальных профилей, чтобы отображался в режиме реального времени. На его глазах — и глазах тысяч жаждущих зрителей — триплан закручивается в половинчатую сложную петлю, кувыркается через крыло и взмывает под самый потолок, к укутанным в пыльные вуали трубопроводам пневмопочты. К нему подлетает модель F-104G, и эти механизированные птахи увлеченно играют в догонялки. Манфред заворожен зрелищем настолько, что чуть не спотыкается о массивный белый привод орбитального пускателя.
— Эй, Манфред! Не лови ворон, s’il vous plait [33]!
Он завершает запись видео с самолетами и оглядывается.
— Я вас знаю? — Ответ, впрочем, уже пришел сам собой: нужный профиль выдан на дисплей очков, и память в миг воскресает. — О! Аннет из «Арианспейс»?
— Ну да! Амстердам, три года назад. — Она поднимает бровь. На ней все тот же наряд старомодного покроя, будто снятый с какого-нибудь секретного сотрудника эпохи дикого маккартизма. На голове — все тот же обесцвеченный, грозно топорщащийся «ежик», глаза укрыты бледно-голубыми контактными линзами. Черный галстук, узкие отвороты — один только цвет кожи напоминает о берберской родословной. А в ушах — те самые неусыпные камеры-сережки. Изогнутая бровь сменяется улыбкой краешком губ.
— А, вспомнил. Паб в Амстердаме. Какими судьбами?
— Как — какими? — Она широким жестом обводит салон. — Это же шоу талантов! Ядро огромного потенциала! — Ее жесты — элегантное пожатие плечами, кокетливый пасс туда, где застыл готовый к выходу на орбиту гигантский тампон. — В этом году мы хотим взять к себе новый штат, и — если хорошее место на орбитальном рынке нам все еще нужно — мы будем брать лучших из лучших. Не просто плывущих по течению, а ребят с инициативой — таких, что смогут тягаться с Сингапуром.
Глаза Манфреда наконец-то находят скромный логотип корпорации на носителе.
— Вы что, отдали сборку этой штуковины на аутсорсинг?
Аннет морщится, объясняя с принудительной беспечностью:
— В последние годы прибыльность космических отелей выросла. Боссов не особо-то волнует ракетостроение, верно? Они говорят — все эти быстрые взрывающиеся штуки уже не нужны, passé [34]. Им разнообразие подавай. Ну а там… — Она очень по-галльски пожимает плечами.
Манфред кивает — ее серьги записывают для корпоративных аудиторов все, что он говорит.
32