ПОВИНУЙТЕСЬ…
Глава IV. Киркук
(Российская госбиблиотека, ул. Воздвиженка)
…Здание библиотеки – белоснежное, с колоннами и пристройкой наверху (как у Капитолия в Вашингтоне) оказалось хорошо знакомо Малинину. До революции оно называлось Пашков дом. Строение с колоннадой возвели в 1784 году по заказу капитан-поручика Семёновского полка Пашкова – впрочем, в эти тонкости Малинин как раз не вдавался. Зато знал другое – наискосок от «дома с колоннами» располагался трактир «Собакинъ», где подавали замечательную горькую настойку и капусту собственного засола. До революции Малинин провёл там немало прелестных часов своей жизни – память вспышкой выхватила опохмелку (щи вчерашние, дороже на пятак), щупанье некоей барышни и лихой мордобой с парой местных извозчиков.
Впрочем, воспоминаний хватило ненадолго. Оказавшись в библиотеке, Малинин откровенно заскучал. Сидя рядом с Калашниковым, он ёрзал на стуле, своим видом напоминая тоскующего денди. То есть казак и до этого понимал, что библиотеки – гнусные узилища, созданные тилигентами для пыток простых людей. Но не представлял, что это настолько ужасно.
В здание его пропустили без проблем и даже выдали читательский билет – вот только делать тут было абсолютно нечего. Буфет с выпивкой отсутствовал напрочь, а ушлые мамзельки в очках, что шлялись по коридорам, не удостаивали казака взглядами – хоть, по мнению Малинина, в костюме-тройке и кожаных сапогах он выглядел как «купец-миллионщик». Водка во фляжке грела сердце, но воздать должное нектару богов казак не сумел – расположившийся за компьютером Калашников заметил, как рука его помощника змеёй скользнула за борт пиджака.
– Серёга, – ласково сказал Калашников, не отрываясь от монитора. – Сердце у меня доброе, но жалость ему неведома. Если из-за твоих вредных привычек нас вышвырнут из библиотеки, потом буду бить морду. Ты ж меня знаешь…
Уныло кивнув, Малинин взял со стола газету.
Калашников, щёлкая «мышкой», углубился в раздел архивных документов. Сделав запрос, он наткнулся на исследование от 1908 года Стивена Брегга, профессора из Университета Лондона. «Символ так называемой „сломанной розы“ впервые был обнаружен в Междуречье, на территории османской Месопотамии, – писал Брегг в отчёте о поездке в Курдистан и южный город Басру. – Исследователи дружно относят его к исчезнувшему тайному обществу, о котором почти ничего неизвестно. Этот символ украшал статуи тех крылатых быков, что сохранились в Персеполе после сожжения города Александром Македонским. В Египте, при династии Рамзесов, розу вырезали на левом ухе бога Анубиса, повелителя царства мёртвых. Роза, сломанная пополам, встречается и в Индии, в храмах Гупта – царской династии, правившей около 1700 лет тому назад. Удивительно, но экспедиции учёных Британии и Франции особо отмечают – символ розы не найден ни в одном из захоронений в Месопотамии, Индии и Египте. Скелеты и мумии в саркофагах, не тронутых грабителями, не имели при себе кулонов, печатей, перстней в виде розы – хотя могилы участников тайных обществ обычно содержат их символы. Следует вывод: очевидно, „Сломанная роза“ – запрещённое братство, существовавшее в строгой изоляции. Наши коллеги, специалисты Пергамского музея в Берлине, указывают – этот знак появился в одно и то же время со знаменитой пентаграммой. То есть примерно в 3500 году до нашей эры и абсолютно в тех же местах. Напоминаю, джентльмены, – при раскопках города Урук на юге вилайета[29] Басра археологи обнаружили: символы пентаграммы украшают крышу дворца Гильгамеша, первого царя Урука. Пентаграмма быстро стала популярной – позже она перекочевала в Египет, а потом – в Вавилон. В Египте пятиконечная звезда опять-таки перешла под власть Анубиса, охраняя вход в царство мёртвых. В Вавилонском царстве ею на ночь запечатывали двери магазинов – считалось, что это – колдовской «оберег» от грабителей. Есть подтверждённые свидетельства: последователи религии Кудесника использовали пентаграмму – это был символ пяти ран, полученных им на кресте. Пентаграмма присутствует в городах на юге османской Месопотамии, а сломанная роза – во дворцах и статуях на севере Междуречья. Попытки разгадать, что означает эта эмблема, потерпели поражение. Только один человек, византийский богослов Иоанн Златоуст, писал в исследованиях: роза – явно символ проклятия. Одинокий цветок, кем-то безжалостно вырванный из сада…»
Эта фраза всерьез взволновала Калашникова. Перечитав её несколько раз, он звонко хлопнул себя по лбу – словно убивая комара.