III. Военные казни
Я сказал Кейтелю, что знаю о запланированных в Польше массовых казнях. При этом в первую очередь будет истребляться дворянство и духовенство. В конечном итоге мировая общественность возложит ответственность за эти действия на вермахт.
Кейтель ответил, что фюрер уже принял решение по этому вопросу. Он объяснил главнокомандующему армией, что если вермахт не захочет иметь ничего общего с подобными делами, то этим займутся СС и гестапо. Поэтому для каждого военного округа будет назначаться, наряду с военным командующим, также штатский начальник. На последнего будет возложена задача истребления населения. (Пометка карандашом: политическое землеустройство.)
IV. Бомбардировка Варшавы
В ответ на мое замечание о неблагоприятных внешнеполитических последствиях этого мероприятия Кейтель заметил, что окончательное решение по таким вопросам принимается фюрером и генерал-фельдмаршалом Герингом. Фюрер часто совещается с Герингом по телефону. Иногда его (Кейтеля) информируют о темах переговоров, но не всегда.
V. Заявления фюрера
Во время этой беседы появился фюрер и сразу спросил меня, какая у меня есть информация с запада. Я ответил, что в соответствии с имеющейся информацией и сообщениями мы можем сделать вывод, что в районе Саарбрюккена французы собирают войска и артиллерию, чтобы подготовить массированный удар. Поэтому я позаботился о том, чтобы он в кратчайшее время получил информацию о месте и направлении этого удара.
В ответ на это фюрер заметил: «Я не могу себе представить, чтобы французы стали наступать именно в области Саарбрюккена, где наши позиции наиболее сильны. Они (французы) окажутся перед вторыми и третьими укреплениями, которые еще более сильны. Я считаю самыми слабыми нашими точками Бинвальд и Пфельцервальд, несмотря на возражение со всех сторон, что нападение через зону леса бесперспективно. У меня по этому поводу другое мнение.
Авантюра через Рейн все же возможна. Я считаю не очень вероятным, что попытка наступления будет предпринята через Бельгию и Голландию в нарушение их нейтралитета. К тому же для серьезного наступления на Вестфалию необходимо время».
Кейтель и Йодль соглашаются с этим мнением фюрера, а тот добавляет, что подготовка артиллерии для крупного наступления требует 3–4 недели, тогда само наступление произошло бы в октябре. Затем фюрер продолжает: «Да, а в октябре уже довольно холодно, и наши люди будут сидеть в защищенных бункерах, в то время как французам придется лежать под открытым небом. Однако даже если француз и найдет самую слабую точку в Вестфалии, то мы тем временем будем в состоянии поднести ему с востока такое, что ему (французу) тошно станет.
Итак, остается только путь через Бельгию и Голландию. Я не верю в это, однако это все же возможно, поэтому мы должны быть бдительны».
Затем фюрер обратился непосредственно ко мне и потребовал строжайшего контроля за всем происходящим в этих нейтральных странах.
Украинская проблема. Текст обращения по радио к украинскому народу был по предложению отдела пропаганды вермахта изменен в соответствии с пунктом 3 и одобрен министром иностранных дел Германии в следующей формулировке: «Германские вооруженные силы не имеют никаких враждебных намерений по отношению к украинскому населению в Польше».
Этот документ заслуживает того, чтобы мы на мгновение на нем задержались. Он однозначно показывает, что мероприятия по ликвидации больших частей населения не возникли в уме Гитлера как следствие ожесточения, нарастающего в ходе войны, а что фюрер уже в первые дни войны с циничной беззаботностью и без малейших признаков человечности разработал комплексную программу геноцида[15]. Не только польское духовенство и польское дворянство подлежали уничтожению; украинское население в Польше планировалось подстрекать к тому, чтобы оно взяло на себя у СС и гестапо грязную работу и уничтожило живущих в его районах поляков и евреев. Для того чтобы инсценировать запланированные для этой цели бунты, разведка должна была предоставить свои связи в распоряжение групп украинского меньшинства.
Мы видим, что главнокомандующий армией фон Браухич сначала выступил против такого «политического землеустройства» (в дневнике не сообщается о том, кто применил это циничное выражение применительно к запланированному массовому убийству, однако известно, что оно принадлежит лично Гитлеру), однако затем согласился, чтобы эти мероприятия проводили «черные» конкуренты в тыловой части армии. Жалкое положение Кейтеля проявляется особенно в том, что он воспринимает это как само собой разумеющееся и также не стесняется открыто признаться своему подчиненному Канарису и подполковнику Лахоузену, бывшему ниже его рангом, что, хотя он и носит громкий титул начальника верховного командования вермахта, Гитлер сообщает ему даже о важнейших решениях лишь по собственному усмотрению и настроению.
15
Даже жестокость, с которой в первые дни войны поляки обошлись с немецкой частью населения в Бромберге (территория Польши), не может оправдать такие планы массового убийства.