И действительно, 3 или 4 апреля в прессе Дании появилось сенсационное сообщение из Стокгольма о предполагаемых замаскированных приготовлениях к переброске водным путем немецких войск в балтийских портах. В обстановке всеобщей нервозности, царившей тогда в Скандинавских странах — ряд событий вызвал там ощущение надвигавшейся беды — это газетное сообщение было воспринято общественностью Дании как доказательство того, что, очевидно, готовится нападение на Норвегию. Были основания предполагать, что в британской дипломатической миссии в Копенгагене это сообщение также вызвало живой интерес. Во всяком случае в Копенгагене у всех было впечатление, что о сохранении в тайне запланированного наступления не могло больше быть и речи, хотя общественность еще не могла знать, как далеко это зашло. Всевозможные предположения относительно германской акции, направленной против Норвегии, были настолько однозначны, что можно было считать, что британская разведывательная служба располагает куда более обширной информацией, чем та, которая содержалась в сообщениях прессы. В любом случае сведения, полученные Лидигом, давали ему достаточно оснований подробно сообщить о них в Берлин и в конечном итоге вернуться туда самолетом для устного доклада.
Из доклада Лидига и на основе других сообщений, поступивших тем временем в разведку, Канарису казалось совершенно очевидным, что операцию, еще до того как она развернулась в полную силу, рассматривали за границей как реально возможную и что англичане были сильно встревожены. Во всяком случае Канарис высказал на этом совещании надежду, что Гитлер еще раз серьезно обдумает дело и расширение войны на Скандинавские страны, которого он так опасался, не состоится. Он еще больше утвердился в этом мнении, когда Лидиг сообщил, что в специальном штабе опять появились серьезные сомнения по поводу предприятия — и не только из-за этих тревожащих сообщений в газетах, но и по другим причинам.
В конце совещания Канарис сделал следующий вывод: «Мы можем лишь надеяться, что в Лондоне посмотрят на дело с той серьезностью, какой оно заслуживает, и британское военное руководство предпримет то, что мы предприняли бы на их месте, то есть что они с помощью соответствующих мероприятий своего флота ясно покажут Гитлеру, каким опасностям он подвергнет свои слабые военно-морские силы и свои транспортные суда, если все же отважится на операцию. Я хотел бы думать, что англичане нечто подобное предпримут со всей серьезностью, какая только возможна. Однако на всякий случай мы, разведка, должны сделать все возможное, чтобы усилить впечатление, которое может произвести на Гитлера эта демонстрация британской мощи. Мы должны представить как можно больше тревожных сообщений об английских контратаках». Действительно, в последующие дни все сообщения, касавшиеся этого вопроса, были в самом убедительном виде отправлены в специальный штаб.
Однако появление в норвежских водах соединений мощного британского морского флота, на которое так надеялся Канарис, не состоялось. Гитлер не дал себя обмануть сообщениям, которые преднамеренно распространила разведка. 9 апреля началась операция против Дании и Норвегии. Но и тогда реакция со стороны британского флота непонятным для Канариса образом, вопреки его ожиданиям, не наступила. Хотя германские войска понесли под Осло чувствительные потери в результате оборонительных мероприятий, начатых Норвегией в последнюю минуту в ответ на предостережения Швеции, гитлеровский акт насилия удался, хотя время от времени ему наносились ответные удары, которые иногда наводили его на мысль прекратить операцию[17].
Позиция Канариса относительно всего этого дела еще раз ярко проявляется в его высказывании, которое он сделал в Копенгагене, куда отправился сразу же после занятия его немецкими войсками. Там на следующий день после вторжения немецких войск ходили слухи о том, что в районе Бергена должно произойти большое морское сражение между немецкими военными кораблями и британским флотом. Канарис сначала серьезно отнесся к этим слухам, потому что он увидел в них подтверждение, хотя и запоздалое, своих стратегических предположений. Он заметил по этому поводу: «Видите, если бы англичане оказались в море на два дня раньше, то этого бы не случилось».
17
Кроме того, в эти недели Гитлер одно время серьезно планировал бросить на произвол судьбы высадившуюся у Нарвика группу боевиков под руководством Дитла, то есть смириться с ее уничтожением, капитуляцией или переходом на территорию Швеции и интернированием. Записи в официальном дневнике специального штаба были позже в различных местах полностью изменены, чтобы ретушировать эти колебания «величайшего полководца всех времен».