На баке, тревожно всматриваясь в неприятельские корабли, скопились группы матросов. Некоторые из них, соблюдая старые морские традиции, побывали перед смертью в бане и переоделись в чистое белье. Таких убежденных, что на том свете они должны предстать перед Богом, как на адмиральском смотру, было немного. Священник, облаченный в ризу, с крестом в одной руке, с волосяной кистью в другой, торопливо обходил верхнюю палубу. Его сопровождал, неся чашу со святой водой, матрос, исполнявший на судне обязанности дьячка. Около каждой башни они оба останавливались, и священник наскоро кропил башню святой водой, а потом, бормоча слова молитвы, крестом благословлял дула орудий. Что чувствовал он, глядя на приближающиеся корабли противника? Интересно, а японцы каким богам молятся?
Снова раздался сигнал боевой тревоги. Каждый матрос и офицер уже находился на своем посту. Дистанция до противника сокращалась с каждым мгновением. На корабле воцарилась напряженная тишина, словно жизнь на борту замерла. Единственными звуками были гул работающих помп, предотвращавших возможные пожары, и шипение воды, которая мощными струями из шлангов обильно орошала палубу, сверкая на солнце.
Вражеская эскадра пересекла курс русской эскадры, двигаясь справа налево, и начала сближаться с нами, словно намереваясь вступить в бой на встречных курсах. Расстояние между нами составляло около 40 кабельтовых. За основными кораблями противника показались легкие крейсеры, с которыми, вероятно, уже имел дело Энквист. Казалось, что вражеская эскадра действовала как единый механизм. Ее скорость не превышала пятнадцати-шестнадцати узлов, но, поскольку его эскадра шла навстречу, дистанция сокращалась стремительно. Создавалось впечатление, что вся эта масса кораблей, окутанная дымом из многочисленных труб, мчится по морю с невероятной скоростью.
Заметно было, что все вражеские корабли, как и ранее замеченные разведывательные суда, имели серо-оливковую окраску, что позволяло им идеально сливаться с морской гладью. Возможно, это был просто туман, но их маскировка казалась настолько эффективной, что различить их на фоне воды было крайне сложно.
В тот момент вражеский броненосец "Микаса", возглавлявший свою эскадру, находился примерно на траверзе "Осляби". Дальномерщики с "Суворова" зафиксировали дистанцию — 38 кабельтовых. Небогатов предполагал, что японцы, двигаясь на встречных курсах, планируют атаковать его арьергард. Первый удар - самый страшный, пока оборудование исправно, дальномерщики и офицеры живы, есть централизованное управление огнем. Возможно, мощная атака на тыл его колонны утопит несколько старых кораблей и поднимет японцам боевой дух. Однако "Микаса" неожиданно развернулся в сторону "Суворова", а затем, продолжая выполнять циркуляцию, не открывая огонь, почти лег на обратный курс и начал двигаться параллельно ним. Вслед за флагманом остальные корабли противника также начали последовательный поворот. Их маневр выглядел довольно слаженно, но в нем таился значительный риск. Кильватерный строй вражеской эскадры, образовав петлю, временно сдвоился, что могло создать уязвимость. Враг словно делал петлю, на которой планировал их подвесить. На часах было 13:45.
Небогатов прекрасно понял задумку врага. Охват его колонны, его новых судов. Враг планирует держать его флагман в центре дуги своих судов и расстреливать всем флотом. Тогда весь японский флот будет воевать только с головой его колонны. Он к этому готовился. Правда, он предполагал, что враг заранее выстроиться строем фронта, этакой широкой удавкой и попробует подходить так с предельной дистанции огня. То ли он не угадал, то ли просто сорвал разведку Того и японец не ожидал их тут увидеть... Маневр был, безусловно изящный и потенциально смертельный. Кроме того, адмирал Того учел даже волнения моря, принимая после маневра волны не стреляющим бортом своих судов, но...
Время застыло. Небогатов улыбнулся. Сначала туман, теперь это. Всю русско-японскую войну русским не везло. Но не сегодня. Сегодня им единственный раз улыбнулась судьба. Появился шанс хотя бы частично искупить позорные промахи и неудачи Российской Империи, которые преследовали их всю эту проклятую войну. Его подчиненные не обладали навыками стрельбы на больших дистанциях, что не раз подтверждалось на практике. Вражеские корабли, находившиеся впереди, были удалены от его строя на тридцать-сорок кабельтовых, что для его подчиненных также являлось слишком большим расстоянием. Сколько времени потребуется японцам на выполнение маневра? Пятнадцать минут? Тридцать? За этот промежуток его первый боевой отряд - четыре лучших броненосца вместе "Ослябей", а также крейсера "Олег" и "Аврора", если они стремительно двинуться строем фронта на голову противника, смогли бы приблизиться к нему почти вплотную, на расстояние пистолетного выстрела. Такой шаг можно было предпринять в любой момент, но это означало бы атаковать весь вражеский флот лишь частью своих сил. У его "избранных" судов была таже скорость, что у врага, то есть он не мог выбрать дистанцию, а врага было бы вдвое больше. Однако сейчас ситуация была иной! Строй противника сдвоился и задние корабли не могли вести огонь через передние! Это давало шанс на равный бой - у японцев будет стрелять только отряд Того, половина флота. Конечно, враг рано или поздно завершит маневр. Но насколько близко к точке поворота успеют подойти его старые броненосцы? Очень близко. А хвост колонны японцев — броненосные крейсеры, вряд ли они смогут держать удар также хорошо, как броненосцы! В каком крайне невыгодном положении может оказаться адмирал Того! Начатый им маневр нельзя было прервать, пока он не был завершен. В противном случае его эскадра превратилась бы в беспорядочную массу, вынужденную отступать под огнем его кораблей, подставляя слабо бронированную корму. При этом кораблям, находившимся в задней части петли, было бы невозможно стрелять! А учитывая, что враг превосходил в скорости старые суда всего на три узла, так пятиться пришлось бы больше часа, а от его новых судов вообще не было бы возможности оторваться. После завершения петли уходить уже будет поздно - враг обнаружит его суда на дальности своей эффективной стрельбы.